– Может, ты не помнишь, но я уже один раз сходила, спасибо! И потом, сама подумай, с чего бы это такому интересному мужику жениться? А? Тебе не кажется это подозрительным?
– Может, возраст, – все тем же безразличным голосом проговорила Петрова, не отрывая взгляда от облаков. – Или детей захотел...
– Тоже мне возраст! Еще сорока нет. А детей он и так может иметь сколько захочет. Хоть в каждом городе.
– Ну тогда не знаю. Ко мне-то ты что пристала?
– Мне кажется, там, – Даша понизила голос и со значением указала пальцем на потолок, – убеждены, что я скрываю документы или тайные счета своего бывшего свекра. Вот и приставили его ко мне.
– А ты скрываешь? – Аня впервые за все утро посмотрела на подругу. – Кстати, где тот чех, с которым ты приехала?
– А, – Даша махнула рукой, – у Димки живет. Тот еще, кстати, с дачи не вернулся. Жена с тещей его так запугали, что ему проще в своем Кукуево ночевать и оттуда на работу ездить...
– Так, значит, твой приятель у него один живет?
– Откуда я знаю? Может, уже с кем-то... Подозрительный он какой-то. Мне кажется, что он за мной тоже следит. Я имею в виду еще из Праги.
Аня рассмеялась и с хрустом потянулась.
– Рыжая, сходи на консультацию. У тебя и раньше с мозгами проблемы были, а сейчас, видимо на почве неудачного брака и повышенной смертности вокруг, совсем плохо стало. Ты бы хоть съездила проверила своего иностранца. Представляешь, какое будет у Димки лицо, когда он вернется домой и обнаружит у себя в квартире лишь пустые стены?
– Плевать мне на его лицо! – разозлилась Даша. – Что, у меня своих проблем нет? И потом, у Митрича все равно красть нечего... Они только что ремонт сделали, голубки. Кстати, как у тебя с Эдиком?
– О! – воодушевленно всплеснула руками Анечка. – Благодаря тебе просто замечательно. У нас сегодня рандеву.
– Ну вот видишь! – Гордо провозгласила Даша. – Мое слово – кремень, как обещала, так и сделала...
– На Петровке! Куда, кстати, и тебя сердечно зову! – зашипела на нее позеленевшая от злости Аня, протягивая повестку. – Как ты думаешь, после твоих выходок у меня остался шанс увидеть его вне казенного помещения?!
Даша опешила от столь черной неблагодарности, даже голос ее задрожал:
– И это вместо спасибо?! Да я, можно сказать, радикально изменила твою жизнь: добилась того, что вы теперь будете регулярно встречаться на протяжении долгого времени, пока, например, дело не закроют, а ты мне даже за это «спасибо» не скажешь?
Петрова заметалась между балконной дверью и журнальным столиком, яростно пиная попадающиеся под ноги предметы:
– Нет, я просто ума лишилась в тот день, когда подумала, что ты мне сможешь помочь!
– Тебе не угодишь, – надулась молодая женщина.
Некоторое время подруги молчали. Наконец Даша не выдержала:
– Как я поняла, на твою поддержку рассчитывать больше не приходится?
Аня посмотрела на беспокойную гостью недобрым взглядом и уселась в кресло.
– Нет, отчего же. Теперь уже я, – слово «я» она подчеркнула, – постараюсь помочь тебе до конца. Твоего или моего – безразлично. Раз после твоей помощи мне остается лишь развеселый удел старой девы, то отныне все свое свободное время я смело могу посвятить поиску янтарной комнаты, сокровищ инков или вкладов МММ. Я полностью в твоем распоряжении. Приступаем к разработке плана.
Даша слушала монолог подруги с опаской. Но услышав, что Петрова согласна ей помогать и дальше, радостно заулыбалась:
– Я знала, что тебе будет интересно.
2
Перемирие решено было заключить на кухне. Избавившись благодаря появлению Даши от «Нелькиных набегов, Аня наконец обзавелась едой, и посему стол выглядел жизнеутверждающе .
– Я, кстати, здесь у вас похудею, – провозгласила Даша, намазывая икру на хлеб.
– Ты так думаешь? – с сомнением переспросила хозяйка и подвинула масленку поближе к ней. – Мажь, мажь, не стесняйся.
– Конечно. Как только я сажусь за стол, так сразу что-нибудь происходит. В связи с этим очень тебя прошу: постарайся не умереть, пока я не докончу свой завтрак.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
– Сделаю все, что в моих силах. Так о чем ты вчера со своим подполковником беседовала?
Даша засунула бутерброд в рот, облизнула палец и задумалась.
– Да, в общем, ни о чем особенном. Но кое-какие факты все же любопытны. Во-первых, Полетаев считает, что убийства Вити и Макеева связаны. Во-вторых, он уверяет, что Кока прилетел в Прагу специально, чтобы встретиться со мной. А в-третьих, за мной следят человек двадцать...
– Ты это серьезно? – вскинула голову Аня. Вопреки обыкновению она восприняла слова подруги без тени насмешки.
Однако Даша по-своему расценила ее вопрос:
– Ну хорошо, пусть не двадцать. Но все равно значительное количество.
Анна задумчиво жевала ломтик сыра. В робких осенних лучах впадающего в спячку солнца ее лицо выглядело очень усталым. Даша поняла, что подруга размышляет, а потому лучше ей не мешать, лучше сделать себе еще два бутерброда. Но не успела она домазать икру, как Петрова бесцеремонно отодвинула тарелку с бутербродами в сторону.
– Еще успеешь брюхо набить. Давай выясним все по порядку. Начнем с Вити. Ты говорила, что, когда увидела его мертвым в кабинете, на его столе лежал пистолет.
– Револьвер...
– Не имеет значения. А это не могло быть самоубийством? Твой Полетаев ничего не говорил об этом?
– Нет. Он так же, как и я, уверен, что Максимова убили.
– Так же, как и ты! – Аня покачала головой. – А ты у нас кто?
– Хорошо, – Дашу задела ее насмешка. – Допустим, я пустое место, но ты-то сама веришь в то, что Рыбий глаз вдруг пошел и ни с того ни с сего застрелился? Спорить не буду, настроение у него было, прямо скажем, похоронное, но и помирать он не собирался. Более того, он хотел, чтобы я помогла ему найти Кокиного убийцу. Вот если бы он сначала заплатил те самые десять тысяч и только после этого, как бы с чувством выполненного долга, пошел и застрелился – то еще куда ни шло, а так...
– А так это все равно ничего не означает, – перебила Аня. – Может быть, Максимов поручил кому-нибудь другому выплатить тебе вознаграждение. Может, завтра придет человек, передаст тебе кассету и оговорит условия договора. Хотя, конечно, возможен и другой вариант: после разговора с тобой Витя окончательно впал в депрессию плюс алкоголь. Белая горячка и конец.
Даша оскорбилась:
– Ну не знаю, ты, конечно, умнее меня, но Полетаев считает, что это убийство, которое в свою очередь связано с убийством Коки, а ему я верю.
Петрова махнула рукой, показывая, что эфэсбэшник может считать все, что хочет, но на ее выводы это все равно никак не повлияет.
– Ладно, пока оставим Витю в покое. Что с Кокой? Может, ты неправильно поняла его слова? Ты в состоянии наконец вспомнить дословно, что он сказал тебе перед смертью?
Даша обескураженно развела руками:
– Я сто раз пыталась вспомнить, но ничего нового на ум не приходит...
– А ты попробуй в сто первый, – с нажимом произнесла Аня. – Расслабься, закрой глаза. Может, тебе музыку включить? Или над ухом выстрелить?
Даша опасливо покосилась на подругу:
– Чем это ты тут стрелять собралась? Не надо. Я так попробую.
Она сделала глубокий вдох, опустила вниз плечи, голову, полностью расслабляясь. Петрова поняла, что это надолго, подперла щеку рукой и уставилась в рыжий затылок. Прошло минут пять. Наконец Даша подняла голову и заговорила утробным голосом, словно медиум на спиритическом сеансе:
– Ворон... возьмет зубатого Муссу. Пальма, мать твою. Миллион долларов весит почти восемь килограммов, восемь килограммов... Возьми...
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
– Рыжая, перестань дурить, – рассмеялась Анна. – Если не помнишь, так и скажи. Чего ты здесь цирк устраиваешь?
– Ничего я не устраиваю. Просто его речь была крайне невнятной. Да и представь: Кока на полу, а я хоть и присела, но все равно же в некотором отдалении... Вот, представь, что это пистолет. – Она схватила вилку в левую руку и попыталась улечься на крошечном пространстве между плитой и столом. – Нет, это не реально, пойдем в комнату, я тебе там продемонстрирую.
