обиду. – А если глупости в сторону, то сколько знаю Катю, у неё отменная интуиция. Если ей чего-то кажется, три из четырёх – проблема есть. Поэтому на эту Яну-Юлиану мне и в самом деле стоит взглянуть. И тебе. То ли первая влюблённость, но мальчик такой, что не одобряют, а ей как раз шестнадцать – возраст согласия и намёки пошли, она пока стесняется, но хочется. То ли дело в чём-то другом, и ты это увидишь. То ли и в самом деле мы дружно ошибаемся.
– Ну… я попробую.
Большую часть дороги до дачи я проспал: чтобы успеть до пробок, выезжать пришлось сильно заранее. Оставалось радоваться – не я за рулём. И удачно младших девочек оставили с бабушкой, дети точно спать бы не дали. Проснулся я от слов: «Приехали», – и того, что сижу в какой-то очень неудобной позе и на мне кто-то лежит. Оказалось, это Алиса спала головой у меня на коленях, а сейчас красная от смущения постаралась забиться в противоположный угол салона.
– Алис, тебя надо было на телефон снимать, – рассмеялась Катя с переднего места. – Ты – прирождённый студент. Сначала спала сидя как приклеенная, машину трясёт, тебе хоть бы хны. Потом решила, что неудобно, Игоря сначала головой в плечо задвинула в угол, а потом вытянулась во всё сиденье и соседа как подушку. И главное – всё не просыпаясь и не открывая глаз. К лекциям готова. Ладно, до дачи осталось пять минут, все приняли бодрый и заинтересованный вид. Гена это любит.
Загородной дачей на самом деле оказался самый настоящий коттедж в небольшом дачном товариществе около Солнечногорска. Насколько можно было понять не заходя внутрь – левая часть дома высокая, судя по окнам – большой зал со вторым светом, а вторая половина дома – большая плоская крыша в один этаж.
Света была маленькой, полненькой брюнеткой лет тридцати пяти, с высокой грудью, крутыми бёдрами. Из тех, кто хороша была в юности, эффектно выглядит сейчас, и по-своему хороша будет в зрелые годы и даже под старость. А ещё какая-то не то чтобы шумная, но сразу заполняющая собой всё окружающее пространство. И любитель покомандовать.
Мужа у неё как специально подбирали по контрасту – волосы от летнего солнца выгорели до светлой соломы, высокий, худой и явно очень спокойно относится к тому, что жена у него горячая, волевая и властелин. Не подкаблучник, а из тех, кто семейно-домашними делами занимается исключительно если приспичит или попросит, а так отдавая на откуп жене. Ей же интересно? Нужна помощь – она попросит, и в лепёшку расшибусь, но сделаю. Не просит – не надо. И вообще достаточно, что в целом он жену слушает, но если по какому-то вопросу звучит твёрдое «нет или да» главы семьи, то никто не оспаривает его «нет или да». Зато стоило Гене начать рассказывать про дом, и как его разрабатывал, строил – словно подменили. Вот уж точно не просто любит свою работу, а живёт в ней.
Меня, впрочем, больше сейчас интересовала дочка. Она была что-то среднее от родителей, но взяла самое лучшее. Высокая, фигуристая – шестнадцать лет, а уже взрослая большая грудь при осиной талии. Полненькие щёки свежи и ярки, как мак самого тонкого розового цвета, кожа светлая с лёгким золотистым загаром. Мягкие и пушистые светло-русые волосы девушка распустила, они хорошо подчёркивали её очень живое лицо. Привлекательная особа, и явно это понимает.
За домом оказалась обустроена мангальная зона. Как и положено у настоящего архитектора – тоже капитально из кирпича и бетона, где на вмурованных в землю железных столбах держался постоянный навес, под которым стоял большой мангал. Тут же находился небольшой металлический столик, на нём связкой шампуры и тазик с мясом, к ножке прислонён мешок с углём. Позади мангальной зоны построена беседка, увитая каким-то ползучим растением, внутри аккуратный деревянный стол. Сегодня нам с погодой повезло, облаков мало и сплошняком белые, дождя не предвидится, но с таким солидным подходом к шашлыку никакая погода не помеха.
Хозяйка дома вместе с дочкой, отстранив гостей в сторону, стали выносить на улицу тарелки с нарезкой и салатиками для нашего мини-банкета. Гена, по словам окружающих, считался крупным специалистом по шашлыкам. Ненадолго отошёл, вернулся уже с крупным сухим поленом в руке, в другой – небольшой топор. Быстрыми уверенными движениями наколол щепы и надрал полосками кору от полена. Я изображал вежливый интерес, вместе с Лёшей стоял рядом и поддакивал их разговору, сам же мысленно посмеивался. Гена откровенно красовался, мол, пускай и живу в городе, но всё умею, а вот вы, небось, и дров наколоть не сможете. На самом деле, пожил бы как я год в таёжной избе – и относился бы к процессу проще, и дрова колол иначе. Не так красиво, щепа и полешки куда менее ровные, зато сил уходит меньше. Дальше Гена собрал лучины в мангал, равномерно «расшерудил» щепки и кору, а после засыпал небольшим количеством углей из мешка и пролил всё это сверху жидкостью для розжига.
Когда пламя весело забегало по углям, и шашлык перешёл в стадию насаживания на шампуры, я вежливо сбежал. Попросил разрешения осмотреть дом и участок… На самом деле потому что Яна тоже куда-то делась, а ещё мне не понравилось, как она с чего-то избегала Алисы. Вроде случайно, но пока стол готовили, выходило – девушки ни разу рядом не оказались занятые одним делом. Так, чтобы можно было познакомиться чуть теснее официального. И это меня заранее насторожило. Хотя я и допускал, что просто после Катиных слов просто ищу закономерности в действительно случайных совпадениях.
На участке и в доме Яна не обнаружилась, и я уже было хотел сделать ещё круг, когда увидел рядом с выходом в зал не очень приметную лестницу. Оказалось, что «второй» этаж был не только вторым светом большой гостиной, там имелась небольшая комната. Пустая, но с окном, которое смотрело на широкую плоскую часть крыши. Именно на ней и лежала Яна, глядя на небо. На секунду я задумался, но потом заметил, что окном как выходом явно пользовались очень часто. Да и отец-архитектор наверняка не разрешил бы дочери так лежать, если крышу можно проломить. Так что я тоже перелез через подоконник. Оказалось, что небольшой уклон есть, но он не мешает, не упадёшь. Поэтому я молча лёг рядом.
А хорошо… Солнышко крутится в небе сочным персиком, его лучики разливаются в сладкий нектар
