сделала реверанс, сидя.
Партнеры. Первым импульсом было позвонить Луми, но Жюльен решил все обдумать, поразмышлять еще немного. Время еще не пришло, но придет. Они найдут выход, с браком или без. Ему нужно быть с ней. Жюльен встал, собираясь уйти.
– Сегодня не играешь, Дэкс?
Жюльен покачал головой.
– В другой день, друг мой. – Он пошел прочь, когда Селеста объявила ничью, и Роджелио наклонился за поцелуем.
Луми
Глава сорок пятая
Шорох крошечных легких ножек по пластиковому покрытию действовал Луми на нервы, ведь она пыталась заснуть на диване. Девушка изгнала себя сюда, поскольку каждый раз ложась на кровать, она чувствовала, как мысли возвращаются к Жюльену.
– Черт, – пробормотала она, – теперь у меня здесь мышь в придачу.
Она все еще не могла расслабиться. Попытки найти работу в первые недели после ссоры с Жюльеном только усугубили ее тревожность. Она все еще не обнаружила то, что можно съесть и немного расслабиться, пусть немного. А вина… снова она ощутила груз вины, вспоминая обиду на его лице.
И хуже всего то, что какая-то часть ее хотела ответить да, и не такая уж маленькая часть. Она действительно хотела всегда быть с ним. Хотела просыпаться рядом с ним каждое утро, зная, что они могут рассчитывать друг на друга. Хотела заставлять его улыбаться по пустякам. Ей нравилось все в мечтах об их совместном будущем. Заперев себя в квартире, Луми только и могла думать о тех первых днях, когда она вернулась из больницы и он приходил заботиться о ней.
Но эти голоса не заглушали шепот. Корни были слишком крепкие и слишком долго прорастали в ее психике. Луми повторила ритуал: достала телефон, нашла его номер, посмотрела на экран, а затем кинула телефон в угол, прикрыв рот подушкой, чтобы кричать в отчаянии, не пугая соседей, что кого-то убивают.
– Почему я все еще здесь? – вырвалось у нее. Лу-ми оглядела смятые обертки от конфет, разбросанные по полу. У нее не было ответа. Едва видя что-то через слезы, она набрала номер на экране.
Сначала она услышала мелодию старой доминиканской музыки merengue и крик матери.
– Ана! Выключи плитку, прежде чем кофе прольется.
Значит, ее мама все еще готовила эспрессо на плитке, которую они сделали в служебном помещении парикмахерской из сломанных утюжков для волос. Это манило ее, словно песня сирены.
– Алло? Салон «АнаИнес», – проворчала мама в трубку.
– Мами? – Луми всхлипнула. – Я еду домой.
Луми
Глава сорок шестая
Луми сидела на складном стуле в кухне салона размером со спичечный коробок, готовя сырные сэндвичи на гриле с хлебом «Wonder bread» и одновременно варя кофе на самодельной плите. Еда из детства все еще помогала расслабиться, а готовка без попыток сделать что-то креативное освежала.
Мама и тетя были рады видеть ее и, к счастью, не стали задавать слишком много вопросов. Они принесли ей кучу хлеба и разместили в гостевой спальне. К удивлению Луми, за этим не последовало никаких «я же говорила», однако девушка не могла не заметить, что с тех пор как мама навестила ее в больнице, она стала немного более замкнутой.
Сейчас в, как правило, забитом салоне клиентов было немного. Луми пролистывала глянцевые журналы с цветными образцами волос и завороженно тянула за разноцветные пряди, радуясь, что находится в другом, но в то же время знакомом месте. Анахильда сидела на салонном стуле и проверяла сообщения. За исключением нескольких морщин, она едва ли изменилась с детства Луми. Мягкие линии вокруг глаз стали глубже, отчего казалось, что тетя прожила хорошую жизнь, любимая всеми.
Инес тоже особо не изменилась. Те же глиняные черты, те же кучерявые медные кудри, завязанные банданой с огурцами, чтобы волосы не выбивались во время работы. Было в этом что-то успокаивающее, и Луми на мгновение задумалась, какой была бы ее жизнь, если бы она осталась в Майами.
Готовить можно не только в Нью-Йорке. Луми могла бы поехать в Джонсон или Уэльс, стать ученицей и, возможно, она уже была бы шеф-поваром без какой-либо ответственности, бизнеса и долгов.
Она бы, скорее всего, никогда бы не встретила Жюльена. «ДЭКС» был не тем местом, куда она пошла бы развлечения ради. Луми бы никогда не попробовала его еду, никогда бы не узнала, что в мире есть человек с запасами электрической энергии, словно созданной специально для нее. При этой мысли Луми громко вздохнула.
Анахильда услышала и развернула стул к племяннице.
– Что такое, m’ija? – мягко спросила она.
– Ох, Tia, – вздохнула Луми.
Анахильда подкатилась на стуле поближе и, потянувшись к Луми, провела по ее руке ладонью.
– Что бы там ни случилось, это было нечто серьезное, раз ты вернулась к нам. Ты не приехала, даже когда обожглась.
Этого хватило, чтобы шлюзы открылись. Анахильда пододвинулась и обняла ее, а Инес подошла ближе. Она осторожно похлопала Луми по руке. Девушка больше не могла сдерживаться и заговорила сквозь всхлипы.
– Есть один мужчина, – сказала она.
Анахильда понимающе кивнула. Луми решила умолчать, что он был ее боссом.
– Мы работали вместе в ресторане, о котором я вам рассказывала, после «Каралуны». Его улыбка… – она резко замолчала.
Его улыбка превратилась в нож в ее сердце.
– Он готовил для меня, и его блюда творили со мной то, что никто не мог. Я никогда не ощущала такой вкус.
Две женщины обменялись взглядами.
– Когда я обожглась, он приходил заботиться обо мне каждый день, – сказала Луми. Боль была слишком сильной, чтобы волноваться, что скажут мама и тетя.
– Это мило, – сказала Инес. Анахильда обожгла ее взглядом.
Луми тяжело вздохнула.
– Он сделал мне предложение, – сказала она и плечи опустились к полу, словно их притянула сила гравитации.
– И в чем проблема, m’ija? – спросила Анахильда.
– Я знаю, что брак делает с людьми, – прошептала Луми.
– Илюминада… – произнесла Инес.
– Нет, не говори, что не все так плохо. Вы все время этому меня учили.
– Но дочка…
– Мами, в моей юности ты всегда говорила, что брак с моим отцом разрушил твою жизнь. И ты утверждала, что никогда не выйдешь замуж за своих парней, даже если кто-то и окажется хорошим, а такого не произошло. Ты себя никому по-настоящему не отдала.
– И ты тоже, – Луми обратилась к Ане. Стоя перед ней, Анахильда ткнула локтем Инес в полную руку.
– Инес, ты ей не скажешь?
– Не знаю о чем ты, – ответила Инес, не отрывая взгляд от своих ладоней, поворачивая их, словно
