23-й армейский корпус: 383-я, 216-я пехотные, 78-я штурмовая дивизии, 8-й и 13-й егерские батальоны, 811-я и 813-я саперные (танковые) роты;
41 -й танковый корпус: 86-я пехотная, 18-я танковая, 292-я пехотная, 656-й истребительно-противотанковый полк, 216-й дивизион штурмовых танков, 313-я и 314-я танковые роты;
27-й танковый корпус: 9-я танковая, 6-я пехотная, 2-я и 20-я танковые дивизии;
46-й танковый корпус: 31-я пехотная, 7-я танковая, 258-я и 102-я пехотные дивизии, 9-й, 10-й и 11 -й егерские батальоны, 505-й танковый батальон, 312-я танковая рота; 20-й армейский корпус: 72-я, 45-я, 137-я, 251-я пехотные дивизии.
Резерв: 4-я и 12-я танковые дивизии, 10-я мотопехотная дивизия.
Им противостояли войска советского Центрального фронта генерала армии Рокоссовского. В его состав входили пять армий в первом эшелоне, танковая армия и четыре отдельных танковых корпуса во втором эшелоне. Воздушное пространство над [239] районом севернее Курска прикрывала 16-я воздушная армия (три авиакорпуса) и девять дивизий ПВО.
Советское Верховное главнокомандование через войсковую разведку, донесения агентов и предателей было точно осведомлено о немецких приготовлениях. Генерал армии Рокоссовский в ночь на 5 июля объявил в войсках своего фронта полную боевую готовность, а в 1.30 приказал шестистам батареям открыть огонь!
Операцию «Цитадель» начала Красная Армия, а не 9-я немецкая!
Было 3.25, как раз первые лучи солнца стали пробиваться на горизонте, когда с 15 аэродромов под Орлом на бомбардировку русских позиций начали взлетать эскадрильи бомбардировщиков и пикировщиков.
Самолеты 1-й эскадры пикирующих бомбардировщиков подполковника Пресслера (упомянем здесь хотя бы одно соединение) в эти утренние часы атаковало транспортный узел в Малоархангельске, важнейшем населенном пункте в полосе наступления 9-й армии.
Пехотинцы, саперы, радисты, санитары пехотных дивизий первого эшелона после короткой артиллерийской подготовки в промежутке времени от 6.15 до 6.30 поднялись из своих окопов на фронте от Тросны на левом фланге и Морозихи на правом.
Находившийся на левом фланге фронта наступления 23-й армейский корпус генерал-лейтенанта Фриснера (383-я пехотная дивизия генерал-майора Хофмайстера и 216-я пехотная дивизия генерал-майора Шака) в первые же часы наступления был остановлен перед позициями советской 48-й армии. Об этом сообщает доклад командира 396-го полка 216-й пехотной дивизии. [240]
Вскоре после 3.00 забрезжил рассвет. Над низинами, местами очень густо, клубился туман. Было неожиданно тихо. Ночью все участвующие подразделения почти бесшумно занимали свои позиции. Закусывали сухим пайком и, лежа в узких окопах, ждали начала атаки. Саперы тем временем проделывали проходы в минных заграждениях на направлении главного удара и обозначали их белыми лентами. Человек к человеку, целый усиленный батальон лежал в траншее в 200 метрах впереди главной линии обороны. Командир батальона поднялся на бруствер! Вдали послышался гул пикирующих бомбардировщиков. Было 3.20, до атаки оставалось 10 минут, когда он дал сигнал начинать. С молниеносной быстротой специальная команда 10-й роты выскочила из окопов и через минуту исчезла в легком тумане по направлению к русскому опорному пункту. За ними последовали отделения 11-й роты. Слева пошли вперед через проволочные и минные заграждения штурмовые группы 9-й роты. Еще не грянуло ни выстрела. Перед минными заграждениями 9-я рота остановилась. Ночью разминирование полностью не удалось. Теперь послышались отдельные выстрелы, очереди, разрывы. Тем временем пикирующие бомбардировщики сделали над нами круг. Было 3.30. Преисподняя разверзлась! Легкая и тяжелая артиллерия, установки залпового огня, выпускавшие огромные огненные хвосты, тяжелые минометы. Пикирующие бомбардировщики один за другим сбрасывали свой груз и с воем пролетали над лесом. Но сильнее всего возбуждали хлесткие звуки пулеметных очередей, пролетавших над головами со старой линии обороны. В это время, в 3.30, передовые атакующие подразделения батальона были уже в 1000 метрах перед главной [241] линией обороны! Подъехали штурмовые орудия. Приказ идти один за другим в мертвом пространстве по коридору в минных полях слышали не все, или некоторые думали, что сами знают, как лучше. Они двинулись развернутым строем, стали подрываться на минах, и вскоре половина из десяти штурмовых орудий вышла из строя. Командир батальона с резервами в это время продвигался за 11-й ротой. Часть штаба батальона осталась позади для организации тылового командного пункта с пунктом связи, снабжения и медицинского пункта.
Необычайно быстро мы продвигались вперед вдоль заросшей травой дороги. В наступательном порыве едва ли кто замечал, как длинные прыжки отнимают силы, как пересыхают губы, а промокшее от пота обмундирование прилипает к телу. Громкий, зафиксированный план огня с мощным огневым ударом был позади. Артиллерия вела теперь огонь, чтобы ослепить противника и прижать его к земле. Установок залпового огня слышно больше не было. Пикирующие бомбардировщики вернулись.
Над местностью гремел бой. Слышались выстрелы стрелкового оружия, крики «Ура!» и ответная стрельба русских. Вскоре их артиллерия стала заглушать нашу. Их огневой налет застал батальонный командный пункт как раз во время передвижения. Понесли тяжелые потери. Командир 12-й роты, бывший батальонный адъютант капитан Пфайфер, был тяжело ранен осколком в спину. Видавший виды батальонный писарь фельдфебель Энгельман был ранен. Командир батальона получил осколочное ранение в руку. Офицер для поручений лейтенант Бёмер перебинтовал легкое ранение. Но чем дальше продолжалось наступление, тем сильнее было воздействие [242] тяжелого вооружения противника на наши тылы. Выигранные сначала 1000 метров стали бесценными!
Уже к 6.00 передовые подразделения достигли артиллерийской высоты и ворвались на позиции. В жестоком бою, переходящем врукопашную, была пройдена вся система окопов на высоте от дороги в северо-восточном направлении. Ходы сообщения, ведущие в глубину, были отгорожены. В них постоянно отражались местные контратаки. На правом фланге во время атаки оторвался от своих взвод соседней роты 348-го гренадерского полка. Он потерял связь с правым флангом и был подчинен 3-му батальону 396-го полка. В атаке уцелели три штурмовых орудия и находились теперь в нашем распоряжении в качестве резерва и охранения. Насколько внезапным для русских был наш прорыв на артиллерийскую высоту, показывает тот факт, что нам удалось попить горячего чая из термосов, а в окопах и на наблюдательных пунктах ничего не было разрушено или уничтожено, даже стереотрубы остались на своих штативах. Позиции оборудованы очень хорошо, словно во времена Первой мировой войны, с глубокими надежными блиндажами для размещения личного состава и находящимися над ними хорошо замаскированными наблюдательными пунктами. Мы были также сильно удивлены, когда на русской трофейной карте увидели подробно нанесенный наш район обороны.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
