Сара осторожно подошла к детям. Она помнила, что им было велено держаться от нее подальше, и ей было не по себе. А вдруг ее вмешательство закончится тем, что малышей накажут?
– Эйми, – негромко окликнула она.
Все трое дружно повернулись к ней. Даже Аллен перестал плакать и смотрел на гостью, дрожа и всхлипывая.
– Эйми, где мама? – спросила Сара.
Маленькая девочка долго смотрела на нее, прежде чем ответить:
– В фургоне.
Сара одолела последние метры, отделявшие ее от детей, и опустилась на колени.
– С ней все в порядке?
Альберт перевел взгляд на сестру, но продолжавший вздрагивать от плача Аллен по-прежнему таращился на Сару. Судя по всему, Эйми сомневалась, что может с ней разговаривать. Наконец малышка встала и обняла братьев.
– Папа пошел за помощью. Ты плохая. Тебе нельзя сюда ходить.
Сара вздохнула, кивком подтвердила, что все поняла, и встала.
– Если понадобится моя помощь, приходи.
Девочка не ответила, и Сара вернулась к костру. Она занялась своими делами, но время от времени поглядывала на детей. Вскоре вернулись Эли, Том и доктор Кэрролл. Том и доктор поднялись в фургон, а Эли присоединился к Саре.
Он посмотрел на детей, а потом сказал:
– Их мать рожает, но ребенок появится еще не скоро.
Вслед за доктором пришли девочки фон Шиллер. Они подошли к детям и начали звать их с собой.
– Еда. Кушать?
Убедившись, что их поняли, девочки взяли малышей на руки. Эйми покосилась на Сару и пошла следом.
К костру подошли Райс и Даниель, и Эли наполнил их миски. Когда все принялись за еду, из фургона вышел Том, развел костер и начал кипятить воду. К нему подошел Эли, перекинулся парой слов, вернулся обратно и знаком показал, что пока новостей нет.
Когда Сара начала мыть посуду, девочки фон Шиллер и их мать привели детей обратно. Миссис фон Шиллер прошла в фургон, а девочки стали играть с малышами. К ним подошел Райс, и Сара наконец догадалась, кто из них Гретхен.
Из фургона Уильямсов послышалась быстрая немецкая речь, и Гретхен пошла посмотреть, что случилось. Через несколько секунд она вернулась, схватила Райса за руку и потащила к фургону.
– Ты знать мой английский. Мама будет сказать… я буду сказать… ты будешь сказать доктор.
Едва они забрались в фургон, как оттуда вышел Том. Сара слышала, что Эли пробормотал слово «толпа», и поняла: старик наблюдает за происходящим так же внимательно, как и она сама.
Том вынес одеяла, но укладывать детей доверил Фриде, а сам сел у костра и уставился в огонь. Даниель налил в чашку кофе и отнес ему. Он дважды прикоснулся к плечу Тома, и только тогда тот поднял глаза. Даниель сунул ему чашку и вернулся.
Когда все дела были сделаны, Сара присела рядом с ним. Он обнял ее за талию и привлек к себе. Из соседнего фургона донеслись тихие стоны. Услышав этот звук, Сара уткнулась лицом в плечо Даниеля.
Пока догорал костер, они не сводили глаз со стоянки соседей. Было уже поздно, но Сара не хотела ложиться. А вдруг понадобится ее помощь? Она сомневалась, что сможет уснуть. Перед глазами у нее стояло мечтательное лицо Марты, говорившей о будущем ребенке. Она молилась, чтобы все обошлось благополучно и утром мать и дитя были живы и здоровы.
Дети наконец уснули; Фрида устроилась рядом с ними. Том подошел к фургону, заглянул внутрь и молча вернулся к костру.
Сильная рука Даниеля, обнимавшая ее талию, успокаивала Сару лучше любых слов. Она закрыла глаза и задремала.
– Не-е-ет! – внезапно донеслось из фургона.
Сара вздрогнула и проснулась. В небе стояла полная луна. Долгий мучительный стон сменился душераздирающими рыданиями. Сара села и ощутила, что обнимавшая ее рука напряглась.
Спустя несколько минут четыре человека, находившиеся при роженице, вышли наружу. Доктор что-то негромко сказал Тому, а Райс попрощался с Гретхен и ее матерью.
Он сообщил печальную новость:
– Ребенок умер.
Мальчик был бледен, дрожал всем телом, и Сара начала понимать, что ему пришлось вынести. Даниель принес ящик и насильно усадил паренька. Тот долго молчал.
– Гретхен держалась молодцом, – наконец сказал он. – Мы помогали ее матери разговаривать с доктором. Я ужасно боялся. Они обсуждали, что можно сделать, но, похоже, младенца было уже не спасти.
Сара положила ладонь на его руку. Он посмотрел ей в глаза и прошептал:
– Это было страшно.
Она опустилась рядом с ним на колени. Ей хотелось обнять мальчика, но она не решалась сделать это. Райс взял ее за руку и заговорил снова:
– Его завернули в одеяло. Он был такой крошечный…
На глазах у нее проступили слезы. Она никогда не присутствовала при родах, и тем более таких сложных. А Райс еще совсем ребенок…
Он обернулся к Даниелю и ровным тоном сказал:
– Док говорит, что завтра нам придется задержаться.
Тот кивнул и грустно улыбнулся.
– Ты молодчина. – Он сжал плечо Райса. – А сейчас давай попробуем уснуть.
На следующее утро Том вынес Марту из фургона и посадил на складной табурет, чтобы она могла следить за похоронами своей мертворожденной дочки. Фрида и Гретхен присматривали за остальными детьми. Весь караван собрался у маленькой могилы, и преподобный Флинор воспользовался этой возможностью, чтобы прочитать проповедь о том, что Господь помогает всем нуждающимся в утешении. Когда краткая церемония закончилась, Райс начал сам закапывать могилу, отклонив все предложения помочь.
– Преподобный догадался, что завтра мы останавливаться не будем, – проворчал Эли, – и перенес службу на сегодня. Хотя, кажется, даже его проняло… – Он оглянулся на Сару, которая шла рядом с Даниелем. – Ну что ж, тогда давай печь хлеб. Если священник делает вид, что сегодня воскресенье, то нам сам Бог велел делать то же самое.
Даниель быстро поцеловал Сару в висок, попрощался и пошел осматривать фургоны. Она помогла Эли печь хлеб, а затем пошла на реку стирать, как обычно делала по воскресеньям.
Ей хотелось зайти к Марте и хотя бы спросить, не нужно ли помочь, но она понимала, что ее присутствие может расстроить убитую горем мать. Другие семьи приносили к фургону еду, и со стороны казалось, что с Мартой все время находится по крайней мере одна женщина.
В полдень Райс пришел поесть и спросил Сару, видела ли она Каминную скалу. Мальчик равнодушно показал на нее пальцем, и Саре пришло в голову, что отныне это зрелище будет вызывать у него тяжелые воспоминания.
Даниель пустил пегого шагом. Сара догадывалась, что он хочет продлить удовольствие. Она сидела позади него, крепко обнимая его за талию и прижимаясь щекой к спине. Фургоны встали в круг неподалеку от Каминной скалы, и после ужина по предложению Эли Даниель повез Сару полюбоваться этим необычным зрелищем. Теперь они возвращались в лагерь.
