— Ты, — ик, — любишь ее, — ик.
— Не будь смешной, — сказал Алексис, похлопывая хлыстом по руке. — Я уже говорил тебе, что это временное соглашение. Я не могу жениться.
— Я тебе не верю. Временное соглашение не заставляет мужчину следовать за женщиной по пятам. Оно не требует от мужчины постоянно повторять в разговорах имя этой женщины, так что он вскоре становится похож на влюбленного по уши юнца.
Благоразумие не было характерно для Каролины. Алексис давно оставил попытки убедить ее прислушаться к голосу разума. Отбросив хлыст в сторону, он рывком сдернул ее с развалин, намереваясь проводить ее к лошади. Она открыла рот, и он понял, что сейчас раздастся очередное завывание.
— Заткнись, Каролина.
Ее рот захлопнулся, но изумлена она была совсем недолго. Она бросилась к нему и обвила руками его шею.
— Тебе не нужна жена, — повторяла она в паузах между покусыванием его шеи. — Ты сам сказал. Тебе нужна я…
Они оба вздрогнули, услыхав знакомый, режущий уши вопль:
— Алексис, дорого-о-о-ой мальчик, где вы? Теперь он понял, как должна чувствовать себя девица в беде, когда ее спасают от дракона.
— Мама Динкль, — сказал он со смешком.
Каролина тут же отпрыгнула от него, поправила шляпку и подняла с травы свой хлыст. Бросившись к своей кобыле, она даже не смотрела на Алексиса, который помогал ей взобраться в седло. Когда она уже сидела верхом, он отошел в сторону и сделал ей шутливый салют.
— К чему такая спешка? — спросил он.
— Не надо делать вид, что не понимаешь, — раздраженно сказала Каролина. — Мы должны присоединиться к остальным, подъехав с разных сторон.
— Кейт пригласила бы Динклей посидеть вместе с ней на развалинах.
Каролина посмотрела на него сверху вниз.
— Кейт Грей не леди. А я леди. Злорадно улыбаясь, Алексис смотрел, как Каролина, пустив лошадь шагом, удалялась от него.
— О да, — крикнул он ей вслед. — Я совсем забыл.
Яго залаял на него, и Алексис опустился на колени. Спаниель всегда оживлялся, когда Каролина уходила. Сейчас он энергично вилял своим пышным хвостом.
— Рад, старина? — Алексис сел рядом с ним на корточки и принялся поглаживать его.
Его кампания по завоеванию благосклонности Кейт прогрессировала гораздо медленнее, чем любая из тех, что он предпринимал раньше. Перед ним стояло большое препятствие — ее ум. Кейт обладала развитым, пугающе быстрым умом, который никогда не отдыхал. Несколько раз ему казалось, что ему уже удалось убаюкать его с помощью различных маневров, но через мгновение ум просыпался, вскидывался и тут же кусал его. И тем не менее она отзывалась на его тактику.
С самого начала он знал, что просить ее тела было бы ошибкой. Просить почти всегда было ошибкой. И она не любила пышные комплименты и подарки. И она не поверила бы льющемуся потоком обожанию. Поэтому он решил проложить себе путь к ее сердцу с помощью языка, прекрасных, чарующих слов, созданных специально для того, чтобы возбуждать и возносить душу прямо в небо.
Яго лег на землю, и Алексис уселся рядом с ним, зарывшись пальцами в пушистую белую шерсть. Немногие женщины любили слова и образы, как их любила Кейт. О, они иногда впадали в истерический экстаз над Байроном или Вордсвортом. Когда он читал Кейт какой-нибудь отрывок, всегда маскируясь при этом разговором на литературную тему, она слушала очень тихо. Ее взгляд устремлялся в одну точку, дыхание становилось поверхностным, и он знал, что она перенеслась в эти образы, созданные словами. Видя ее в таком состоянии, он сгорал от желания своим телом доставить ей тоже ощущение, показать ей мир такой же огромный и поразительный, как и тот, что был создан так любимыми ею словами.
Яго фыркнул в его сторону. Алексис, приставив свой нос к его носу, продекламировал ему:
Моя душа, как зачарованная лодка, Скользит, как спящий лебедь по волнам Серебряного звука пенья твоего.
Она любит это стихотворение, старина.
Пытаясь завоевать Кейт, он научился покорности и терпению. Не только само ухаживание испытывало его терпение. Его спокойствие и хладнокровие подвергались испытанию и в борьбе за улучшение ее поведения. Тем не менее его увещевания приносили плоды. В течение последних нескольких дней не было никаких писем мистеру Поггсу, никаких неприличных женщине обсуждений цен на строительное дерево или чертежей клиперов.
К его немалому удивлению, Кейт даже оставила свою привычку надевать юбку-брюки для верховой езды. Вчера он был просто потрясен, когда увидел на ней корсет и кринолин. На ее платьях появились кружева и банты. Но надо сказать, что он не был особенно рад появлению бантов. Кейт и банты как-то не сочетались друг с другом. Создавалось такое впечатление, как если бы на купидона вдруг надели одежду.
Тезей заржал. Алексис вытащил из кармана часы, посмотрел на них и поднялся на ноги.
— Пошли, старина, — сказал он Яго. — Пора посмотреть, каких успехов добилась моя невеста. Я оставил ее с Ханной, и если я вскоре не появлюсь, то Кейт точно начнет палить из револьвера по флакончикам духов бедной женщины.
ГЛАВА 13
Алексис нашел Кейт и Ханну во дворе. Их фигурки казались крохотными по сравнению с высокими крепостными стенами и сторожевыми башнями. Дамы укрылись от своего вечного врага — солнца под древним дубом, который рос рядом с Главной башней. Направляясь к ним по лужайке двора, он увидел, как Ханна машет руками на Кейт. Кейт начала ходить туда и обратно перед ней. Она делала короткие неуверенные шажки, и ее руки от запястий безвольно висели вниз.
Алексис едва не подавился от сдерживаемого смеха. Ханне наверняка не понравилось, как ходит Кейт.
Его юная леди двигалась решительно и уверенно, делая быстрые шаги. Когда она шла, то было понятно, что она знает, куда направляется, и она не позволит мелким неприятностям, вроде луж или камней, стать у нее на пути. Если большинство женщин культивировало впечатление, что у них вообще не было ног, и плыло, вместо того чтобы ходить, Кейт двигалась вперед, не пытаясь скрыть звук своих шагов. Нет, Ханне наверняка не понравилось, как ходила Кейт.
Алексису снова пришлось подавить готовый было вырваться смех, когда Кейт сделала поворот и посеменила назад к Ханне, а затем остановилась перед своей наставницей.
— Добрый день, милые дамы, — он включил обеих в свое приветствие, но смотрел только на Кейт. Она резко обернулась. По выражению ее лица можно было подумать, что ее только что заставляли есть головастиков.
— Черт!
Ханна вздохнула, и Кейт приложила ладонь к губам. Алексис сделал вид, что не заметил ее оплошности.
— Как ваши дела?
Ханна подплыла к нему и одарила его одним из своих прозрачных, беспомощных взглядов.
