Весьма своеобразную роль играет вторая группа, состоящая из оценок товаров со стороны всех действительно вступающих в меновую сделку пар контрагентов, за исключением последней. Роль эта заключается исключительно в том, что названные оценки взаимно связывают и нейтрализуют друг друга. Возьмем опять наш типический пример. Рассматривая, какое значение имеет для установления цены присутствие, например, покупателя А1, мы найдем, что им совершенно парализуется влияние одного члена противной стороны, например продавца В1, так что теперь установление цены происходит таким образом, как будто нет на рынке ни А1, ни В1. Точно так же нетрудно убедиться в том, что роль покупателей А2, А3 и А4 заключается лишь в нейтрализации влияния их противников — покупателей В2, В3 и В4: при их присутствии цена устанавливается между 210 и 215 флоринами, а если бы их совсем не было на рынке, то А5 и В5 совершили бы между собой меновую сделку точно так же по цене между 210 и 215 флоринами. При этом заслуживает особенного внимания тот факт, что сама высота субъективных оценок, относящихся к рассматриваемой группе, не играет тут никакой роли. Так, например, покупатель А1, оценивающий лошадь в 300 флоринов, вполне нейтрализовал бы продавца В1 и в том случае, если бы оценивал лошадь не в 300, а только в 250 или даже в 220 флоринов; с другой стороны, если бы А1 оценивал лошадь в 2000 или в 20 000 флоринов, то и эта огромная оценка не оказала бы решительно никакого влияния на высоту цены — 2000 или 20 000 флоринов точно так же целиком ушли бы на нейтрализацию В1, как и 300 или 220 флоринов.
Впрочем, если оценки, относящиеся к рассматриваемой группе, и не оказывают никакого прямого влияния на образование цены-равнодействующей, то отсюда еще отнюдь не следует, что они не имеют решительно никакого значения. В самом деле, оценки, принадлежащие одной из обменивающихся сторон, — в нашем примере оценки покупателей А1, А2, А3 и А4, — нейтрализуя такое же число оценок противной стороны, — в нашем примере оценки продавцов В1, В2, В3 и В4, — играют двоякую роль: во-первых, они не допускают, чтобы в состав предельной пары, оказывающей непосредственное влияние на высоту цен, вошел вместо В5 более сильный продавец-конкурент; а во-вторых, они не допускают, чтобы самые сильные конкуренты-продавцы, даже несвязанные, нейтрализовали, в свою очередь, тех покупателей, которые стоят к ним всего ближе по своей обменоспособности и таким образом приводят к тому, что в предельную пару, от положения которой зависит высота цены, вместо А5 попадает более слабый член покупающей стороны111. Поэтому роль всех тех пар контрагентов, которые по своей обменоспособности превосходят предельную пару, мы всего точнее можем определить следующим образом: прямого влияния на образование цены-равнодействующей названные пары не оказывают совсем, косвенное же влияние оказывают в такой мере, в какой, нейтрализуя друг друга, они дают возможность занять место предельной пары какой-нибудь определенной другой паре контрагентов.
Наконец, непосредственное влияние на образование цены оказывает исключительно третья, и притом самая незначительная по своим размерам, группа, к которой относятся оценки, принадлежащие двум предельным парам контрагентов. Они, и только они одни, играют роль тех непосредственно действующих сил, равнодействующей которых является высота рыночной цены; все более слабые контрагенты устраняются с рынка, все более сильные контрагенты взаимно нейтрализуются друг другом. На первый взгляд может показаться, без сомнения, странным, что столь немногие и к тому же столь невидные лица имеют возможность решать судьбу всего рынка. Однако при более близком взгляде на дело мы найдем это явление вполне естественным. Действительно, раз все участники обмена должны заключать меновую сделку по одной и той же рыночной цене, то очевидно, что цена должна быть установлена таким образом, чтобы она была удобна для всех участников обмена; а так как всякая цена, удобная для контрагентов, обладающих наименьшей обменоспособностью, тем в большей степени будет удобна и для всех контрагентов, обладающих более высокой обменоспособностью, но не наоборот, то вполне естественно, что основой для определения высоты рыночной цены служит положение последней пары контрагентов, для которой оказывается еще удобной эта цена, или же положение первой из тех пар, для которых она оказывается уже неподходящей.
Отсюда мы можем сделать очень важный вывод, а именно: далеко не всякое изменение во взаимных отношениях между двумя обменивающимися сторонами, в отношениях между спросом и предложением приводит к изменению в рыночной цене; напротив, не оказывают никакого влияния на ход рыночных дел все те изменения, которыми не затрагивается положение предельных пар, служащее единственной основой для определения высоты рыночных цен. В частности, не имеет значения всякое сокращение или увеличение числа отказавшихся от заключения меновой сделки контрагентов; не имеет далее значения всякое увеличение или уменьшение интенсивности оценки товара этих лиц, если только соответствующее увеличение или уменьшение не настолько велико, чтобы благодаря ему побитые конкуренцией контрагенты могли снова принять участие в обмене; не имеет, наконец, значения всякое, хотя бы и одностороннее, увеличение или уменьшение интенсивности оценки товара со стороны контрагентов, фактически вступающих в меновую сделку, за исключением предельной пары, если только оно не ставит их в необходимость совершенно отказаться от заключения меновой сделки112. Напротив, действительное значение имеют, с одной стороны, изменение в оценке товара теми лицами, которые входят в состав предельных пар, с другой — одностороннее изменение в числе лиц, стоящих выше членов предельных пар по своей обменоспособности, так как это привело бы к нарушению равновесия, к вытеснению с рынка одного или нескольких конкурентов и, следовательно, к перемене состава предельных пар, положением которых непосредственно определяется высота рыночных цен.
Спрашивается теперь: в каком же отношении закон цены, выведенный нами для тех случаев, когда имеет место обоюдная конкуренция покупателей и продавцов, находится к другим трем формулам, которые мы вывели для более простых случаев изолированного обмена и одностороннего соперничества? Не имеем ли мы в лице их дело с соответствующим числом самостоятельных законов, так что явления цены управляются не менее как четырьмя различными законами? Нет, это не так. Напротив, последняя формула обнимает собой все предыдущие. Она представляет собой наиболее полное и законченное выражение той законосообразности, которая наблюдается и в рассмотренных ранее случаях, — только там благодаря упрощенности, так сказать урезанности, условий она проявляется в несколько сокращенной форме. Поскольку в более простых случаях совершенно недостает некоторых отдельных из тех органов, которые в полной формуле выступают в качестве определяющих цену факторов, постольку сокращается, естественно, и число границ, внутри которых движется цена. Но все те определяющие цену органы, которые вообще имеются налицо в простейших случаях, оказывают там совершенно такое же влияние, какое признается нами в главной формуле113.
Подведем теперь итоги. Из всех результатов, добытых нами в настоящей главе, самый важный заключается в следующем: все действующие при разумно-эгоистическом установлении цен влияния мы свели к субъективным оценкам товаров участниками обмена, к рациональному определению субъективных ценностей обмениваемых вещей. Эта основная идея служит центром, около которого вращается все остальное. Если принять ее, то придется признать и все детали нашего анализа; если отвергнуть ее, тогда и всякая деталь сама собой лишится своей доказательной силы. Ввиду этого, прежде чем перейти к исследованию других вопросов, я считаю и необходимым, и возможным прибавить еще несколько слов в защиту нашей основной идеи — под опасением и даже с желанием сказать больше, чем требуется по существу дела для полного ее обоснования.
По моему глубокому убеждению, самый простой, самый естественный и, наконец, самый плодотворный взгляд на обмен и цену получается тогда, когда мы рассматриваем образование цены как образование равнодействующей существующих в обществе оценок. Это не сказка, это живая действительность. Прежде всего в процессе образования цен действуют настоящие силы — силы, конечно, не физические, а психические. Такого рода силами являются желания: желание получить товар со стороны покупающих, желание получить деньги за товар со стороны продающих. Интенсивность этой силы измеряется, естественно, величиной той пользы, которой ожидает человек от приобретения желаемой вещи, величиной той выгоды, какую представляет данная вещь с точки зрения его благополучия, следовательно (абсолютной) величиной той субъективной ценности, какую он придает этой вещи. Рынок же представляет собой такое место, где желание приобрести вещь, принадлежащую другому, может выразиться в общепризнанной, законной форме. Однако ж эти желания не могут проявиться с полной силою, каждое из них встречает на своем пути некоторую преграду. Такого рода преграда заключается в стремлении человека сохранить в своих руках принадлежащие ему материальные блага. Нельзя приобрести чужую вещь, не отдав за нее своей собственной вещи. Чем труднее решиться на отдачу другому своей собственной вещи, тем сильнее препятствие, на которое наталкивается желание получить чужую вещь. Сила этого препятствия, естественно, измеряется, в свою очередь, величиной того значения, какое представляет отдаваемая вещь с точки зрения благополучия отдающего субъекта, следовательно, величиной субъективной ценности этой вещи. Все остальное очень просто. У контрагентов, обладающих наименьшей обменоспособностью, препятствие сильнее желания, и оттого это последнее, будучи совершенно парализовано, не может проявиться наружу: названные контрагенты не вступают в меновую сделку и не имеют возможности оказать какое бы то ни было влияние на те условия, на которых заключают меновую сделку другие участники обмена. У контрагентов, обладающих более высокой обменоспособностью, желание приобрести чужую вещь сильнее привязанности к своей собственной вещи — сила больше препятствия; остается, следовательно, некоторый избыток силы, который и приводит к заключению меновой сделки. Этот избыток, оказывающийся всего больше у наиболее сильных по своей обменоспособности контрагентов, сам по себе мог бы оказывать на установление цены влияние, соответствующее своей величине. Но так как правильно понимаемый интерес более сильных контрагентов заключается не в том, чтобы давать за товар столько, сколько они могут дать в крайнем случае, а в том, чтобы давать за товар как раз столько, сколько они вынуждены дать, чтобы путем вытеснения лишних контрагентов обеспечить за собой место в ряду контрагентов, действительно вступающих в меновую сделку, то они сознательно не пускают в ход всей своей более высокой меновой силы — нет, в своих действиях они не идут дальше того, что может и вынужден делать последний из них, чтобы одержать верх над своим более слабым соперником. Стало быть, дело само собой устраивается таким образом, что основой для определения цены начинает служить положение последнего из победивших конкурентов и первого из конкурентов побежденных, или, как мы выразились раньше, субъективные оценки вещи предельными парами.
