индастирз» отец успел дать прессе комментарий касательно смерти Лизы Пэн, признав это «прискорбным несчастным случаем», поддерживая официальную версию, хотя тоже прекрасно знал, что это не так. Он сам занимался с полицией выяснением обстоятельств.
Даже мать позвонила с утра, узнав новости о Лане. В компании она не вникала, занимаясь общественными делами и благотворительностью, как она утверждала, создавала приятный облик Моранов.
— Думаешь, с ним всё в порядке?
— Конечно, мам, — ответила Ева. — Лан говорил, что такое возможно. Дела.
Мать вздохнула и поверила. Она не сомневалась, что у глав корпораций может быть множество вещей, о которых лучше не знать другим. Лан ей всегда нравился, так что она правда волновалась, но похоже, Еве удалось ее успокоить. Жаль, ничего такого Лан не говорил, а «дела» скорее всего связаны с Красной комнатой и смертью Брайана.
Отец позвонил только сегодня и сухо поинтересовался об успехах.
О Лане он не спрашивал, и это насторожило Еву.
— Ты что-то знаешь? — в лоб спросила она.
На той стороне воцарилась короткая пауза. Если мать предпочитала видеосвязь, то отец передавал только голос. Ева сидела за своим столом в кабинете, уставившись на потухший сейчас плазменный экран на стене, и буквально кожей ощущала эту паузу.
— Нет, — ответил отец.
— Вранье, — разозлилась Ева. — Если ты что-то знаешь, то скажи мне!
Он последние дни проводил со старым другом, секретарем безопасности Гонконга, чтобы то ли выяснить обстоятельства смерти Лизы Пэн, то ли тщательнее скрыть их от общественности.
На миг возникла мысль, что тело Лана уже нашли. Верхушке полиции об этом известно, как и отцу, но они не говорят. Но отец тут же развеял эти мысли.
— Нет, — сухо сказал он. — Я не знаю, где Лан. Но Лизу Пэн убили дроны.
Ева не думала, что испытает такое облегчение, что никакого тела и правда нет. Но нахмурилась:
— Дроны?
— Те самые военные дроны.
Ева знала об этом. Пару месяцев назад среди верхушек корпоратов и высокопоставленных чинов не только Гонконга, но и всей Азии произошел скандал. Партию военных дронов не просто выкрали, но и кому-то продали! Еве казалось, большинство корпоратов возмущены, что не они стали покупателями.
Но вообще-то такие разработки действительно опасны. А то, что кто-то пустил их в ход против сотрудника «Моран индастриз» совсем плохо. Но Ева поняла, чего опасался отец:
— Думаешь, дронов пустили за Ланом?
— Это возможно, раз он исчез.
Отец ничего не знал о Красной комнате и списке, иначе бы предположил еще быстрее. Ева снова похолодела: она знала, как действуют эти дроны.
— Но их ведь можно обойти, взломать…
Ева, конечно, подумала, об Ашене Соне и Эндрю. Второго она не знала, но Ашен действительно высококлассный хакер. Один из лучших в мире.
— Не взломать, — отрезал отец. — Цель они убьют быстрее.
На такую категоричность Ева разозлилась. Хотела вспылить, бросить что-то едкое — или в крайнем случае рассказать о Красной комнате. Но не стала делать ни того, ни другого. Прикрыла глаза, глубоко вздохнула. В такие моменты она радовалась, что отец предпочитает обходиться без видеосвязи.
— Будем надеяться, что этого не произошло, — ровно сказала Ева и выдала ту же заготовленную ложь, которую дала матери. — Лан говорил, что может исчезнуть на некоторое время.
— Лучше бы ему вернуться побыстрее, — сухо ответил отец. — Он Благородный дракон не так долго, чтобы уже своевольничать.
Зато он ищет убийцу Брайана! Еве хотелось закричать об этом, упрекнуть отца или даже защитить Лана. В конце концов, он и правда Великий дракон не настолько долго, а от него требуют всего и все. В том числе Эдвард Моран, хотя вообще-то Лан — сын его давнего друга, который вырос у него на глазах. Можно хоть чуточку теплее относиться.
Ева знала, что нельзя. Не Эдварду Морану.
— Хорошо, отец, спасибо. Я сообщу тебе, если что-то узнаю.
Он отключился, не прощаясь, и Ева глубоко вздохнула. Когда после звонка прошло несколько секунд, голос подал Брайан. Он звучал почти удивленно:
— Я помню его… другим.
— Милым и обаятельным? — съязвила Ева.
— Нет, конечно. Но более человечным.
Странно слышать подобное от цифровой копии, но сейчас он рассуждал точно как Брайан, даже говорил его же словами. И он был прав. В его-то воспоминаниях отец оставался таким, каким был полгода назад.
Он сильно изменился после смерти Брайана. Отец никогда не был образцом теплоты, но Ева всегда чувствовала его любовь и к ней, и к брату. Отец не умел ее выражать, но всегда старался. Смерть Брайана потушила его огонь.
Она стала болезненным ударом, с которым каждый в семье справлялся как мог, но только не все вместе. Ева ушла в работу, мать в свои мероприятия, а чем занимался отец, Ева и сама не знала. Она могла не говорить с ним целыми днями, а по работе посылать короткие сообщения. В беседе отец оставался холоден и безучастен.
Как подозревала Ева, это его способ пережить смерть сына. Стать ледяным айсбергом, потому что иначе он окажется хрусталем, который разлетится на кусочки. Все любили Брайана. И он был тем, кто умело объединял вокруг семью, был ее пульсирующим теплым ядром.
Ева спрятала лицо в руках и сидела некоторое время, даже копия Брайана замолчала и не трогала ее. В голове Ева пыталась построить план будущих дел, которые непременно нужно совершить в ближайшие дни, в том числе чтобы прикрыть отсутствие Лана. Но на самом деле она думала о том, что возможно, его тело лежит в каком-нибудь переулке, изрешеченное пулями дронов. А остальные рядом с ним тесной грудой — или в бегах.
Ева не хотела возвращаться на кладбище. Не хотела хоронить еще и Лана.
Мрачные мысли заполняли ее, когда раздался сигнал от секретарши.
— Пришла Вэй Хайтан и настоятельно просит встречи с вами.
Ева подумала несколько мгновений, потом холодно произнесла:
— Пригласи ее.
Конечно, Ева знала о любовнице Лана. Он сам ей рассказал, хотя к тому моменту она и так уже выяснила все детали. У нее самой с Ланом были чисто деловые отношения, и ни один из них не пытался
