перевести их во что-то другое. Свадьба вроде как считалась предопределенной, но они не говорили об этом и невольно оттягивали как могли.
Ева сама толком не понимала, что ей с этим делать. Она не хотела никакого принуждения, и если бы Лан настаивал, у нее были бы основания воспротивиться. Он не настаивал, оставался милым и обходительным. Да лучше бы он не был милым!
В колледже у Евы было несколько увлечений, вернувшись в Гонконг, она погрузилась в работу и дальше флирта дело не шло. Только с Шоном Каном, владельцем Гонконгского банка, они встречались некоторое время… ну как, с неделю, так что даже пресса не успела пронюхать. Шон ей правда нравился, но у него возникли проблемы в банке, и Ева сама сочла за лучшее прервать отношения.
С тех пор за последний год они периодически встречались, были близки, но Шон погряз в работе, Ева вообще-то тоже. На похороны Брайана он пришел, Ева помнила, как он сжал ее руку и сочувственно произнес:
— Мне жаль. Если захочешь поговорить, приходи.
Даже не «позвони», а именно «приходи». Ева оценила этот жест, но не воспользовалась им: вместо скорби захотела отыскать убийц. Шону невозможно рассказать о копии Брайана. Поэтому Ева пошла к Лану.
Он имел все основания на любовницу. Которую, к тому же, не скрывал от нее. В отличие от Шона, о котором Ева рассказывала только Брайану. И всё равно Ева заочно ненавидела эту любовницу.
Хотя вообще-то никакой вины девушки не было. Да и сыну Великого дракона стоило иметь любовницу, иначе это бы сильно повлияло на его статус. Насколько слышала Ева, эта Вэй Хайтан вполне подходила.
Когда девушка вошла в кабинет, Ева поняла, что всё слышанное о любовнице правда. Может, россказни даже слегка преуменьшали.
Конечно, Ева видела фото. Ей было слишком любопытно, чтобы не найти. Но в жизни Вэй Хайтан оказалась привлекательнее.
Миниатюрная и очень… ладная. Она пришла в легком шелковом платье с высоким горлом, которое облегало ее фигуру и выгодно подчеркивало достоинства. Но создавалось впечатление, что Вэй Хайтан вовсе не рассчитывала кого-то поражать, просто это ее обычная способность.
На шее легкий шарфик, и Ева не могла не подумать с раздражением, что его Лан подарил. Дорогие подарки у любовницы считались плюсом к его репутации. К тому же Ева знала, Лан бывал щедрым.
Ноги Вэй Хайтан украшали туфли, ленты обвивали щиколотки. Ходить на каблуках Ева умела очень плохо, Вэй Хайтан же буквально летала на них, порхала. Тонкие запястья, на одном из которых золотой браслет, явно дорогой, но очень изящный, не вычурный. Ну точно подарок Лана.
Он и ей делал подарки, но Ева не одобряла их, считая обычной условностью, потому что она его невеста. Лану положено дарить ей разные вещи. Это раздражало. Хотя в глубине души Ева понимала, что немного несправедлива: ее матери Лан тоже порой делал подарки, потому что ему это нравилось.
Теперь же Ева была готова пересмотреть свои убеждения. В следующий раз не будет равнодушно фыркать.
Наибольшее раздражение вызывало лицо Вэй Хайтан. Потому что она была красивой. Не броской или нарочитой красотой, а какой-то обыденной. Она выглядела почти милой и не пыталась казать ярче. Естественный макияж, розовая помада и небрежная укладка волос, спускавшихся ниже подбородка.
Да, конечно, Вэй Хайтан приходилось следить за собой. Потому что каждое ее появление на публике оценивалось, а недоработки повредили бы репутации Лана.
Но чего точно Ева не могла простить этой девушке, так того, что и в общении она оказалась очень милой.
— Добрый день, меня зовут Вэй Хайтан. Спасибо, что приняли меня сразу. Надеюсь, не отрываю от работы.
Она улыбалась искренне и открыто, соблюдала вежливость и этикет. Таких как она муштровали, все эти знания уже на уровне инстинктов, но всё равно Ева чувствовала, что Вэй Хайтан не пытается играть роль или примерять маску.
Понятно, почему когда-то Лан в нее влюбился. Об этом Еве рассказывал уже не он, а Брайан. Как и о том, что сейчас их связывают скорее деловые отношения, взаимное уважение, а не юношеская влюблленность.
Ева прекрасно понимала Лана: корпорации, положение детей глав всегда выставляло их напоказ. Они становились одними из самых влиятельных людей в Гонконге, а во многом и во всей Азии, но у них не было ничего своего. Их жизни и время принадлежали компаниям. Их знания и решения работали на общее благо. Даже их личная жизнь оценивалась с точки зрения влияния на репутацию.
Ева когда-то сбежала от этого на учебу в Штаты. Брайан ушел в работу, в свои таинственные изыскания, которые в итоге свели его в могилу. Фэйлин отстранилась от роли дочери главы корпорации, став оружием и телохранителем. У Лана были его байки и долгие поездки, но большую часть времени он оставался сыном Великого дракона. К нему всегда приковано внимание, куда бы он ни пошел, что бы ни сделал.
Если Вэй Хайтан была такой же, когда он ее встретил, понятно, почему это стало первой яркой влюбленностью, из-за которой — как ехидно говорил Брайан — Лан даже пошел наперекор отцу, и тому пришлось уступить и начать поддерживать «Обитель туманов», которая никогда к клану Шэнь не относилась.
Вэй Хайтан была искренней. Открытой, насколько это вообще возможно. Она вряд ли проста, но точно не носила маски — и наверняка вместе с ней и Лан ощущал себя свободнее.
Интересно, а с Евой он такой же, как с Вэй Хайтан? Они знакомы с детства, Еве казалось, что хотя бы из-за этого… но она могла и ошибаться. По большому счету, они не были с Ланом друзьями. Он и с Брайаном никогда не был другом, не подпускал его слишком близко, хотя Ева знала, что у них есть общие тайны, касавшиеся чего-то личного Лана, возможно, здоровья.
— Вэй Хайтан, — повторила девушка. — Подруга Шэнь Лана.
Отчасти, имя царапнуло, вызвало недовольство. А с другой стороны, более официальное «Великий дракон» раздражало бы Еву еще больше, как будто Вэй Хайтан хочет подчеркнуть положение Лана и свое собственное.
Но она говорила о нем как об обычном человеке.
— Ева Моран. У меня не так много времени, но присаживайтесь.
От чая Вэй Хайтан отказалась, так что Ева не сдержала облегчения: значит, задерживаться не
