Но теперь она знала правду о его принадлежности к ордену тамплиеров и скандалу, который до сих пор оказывал действие на святую Мать Церковь, и это делало суровость пыток понятной. О них страшно подумать, но они объяснимы. И она не может не упоминать о них. Поскольку лишь упоминание об этих пытках сделает ее слова весомыми.
– Тогда правда состоит в том, Александр, – продолжила она, – что ты принадлежал к элите рыцарей-тамплиеров и был спасен от пыток инквизиции другими рыцарями-тамплиерами. – Он поморщился, видимо, понял, почему она затронула столь болезненную для него тему. – Один из тех, кто тебя спас, до сих пор находится в английском плену, и ему грозит смерть, если ты не поможешь проникнуть в этот замок.
Александр негромко выругался, отвел глаза, потом встал и шагнул к очагу.
Элизабет помолчала, позволяя ему переварить ее слова, а потом тихо произнесла:
– Твой друг, о котором ты упомянул, сэр Джон, возможно, еще жив. Никто из англичан не знает, что заговор против замка раскрыт. Впрочем, если новость о том, что в замке повесили предателя, разнесется вокруг, сэру Лукасу сразу станет об этом известно. А так и будет, если ты останешься, поскольку казнь увидят многие. После этого Роберт Брюс узнает о том, как ты надругался над памятью Роберта Кинкейда, хоть и под угрозой.
Александр по-прежнему молчал. Выражение его лица было почти таким же мрачным, как при воспоминании о пытках инквизиции. Она решила, что настало время раз и навсегда покончить с его колебаниями. Если он покинет замок, то наверняка сохранит жизнь, а если останется, еще неизвестно, спасет ли это его друга.
– Если хочешь использовать неожиданность для спасения сэра Джона, то у тебя совсем мало времени. Если же будешь медлить, то вы оба погибнете. Тогда на мне будет и его кровь. Я себе этого никогда не прощу, и виноват будешь ты, поскольку заставил меня с тобой согласиться.
Александр снова покачал головой, медленно, словно не веря в то, что это правильно. Потом отвернулся от очага, посмотрел ей в глаза, и даже на расстоянии через всю комнату ее изумила смесь любви, теплоты и почти что отчаяния.
– Боже, леди, вы умеете превращать ясные и несгибаемые аргументы в ничто, в сотрясение воздуха. – Казалось, он смирился. – Я не могу ничего возразить относительно того, что вы сказали о Джоне, и о том, чем я обязан ему и вам. Но я не могу отбросить собственное убеждение, что должен остаться здесь и биться до последнего вздоха за вашу безопасность против тех, кто стремится причинить вам зло. Вы поставили передо мной трудную задачу, как достичь обеих этих целей, и я не вижу, как ее решить.
Элизабет не уступала. Все должно произойти так, как она задумала. Пусть даже на первый взгляд это кажется ужасным.
– Значит, ты согласен уйти перед рассветом? – спросила Элизабет.
По его лицу было видно, что он делает это неохотно, но Александр в конце концов кивнул и произнес:
– Да. Я уеду, чтобы использовать возможность освободить Джона из плена, а потом вернусь, чтобы тебе помочь. Его спасением нужно заняться в первую очередь, поскольку времени действительно мало, и здесь ты права, как ни тяжело это признавать.
Она моргнула, но решила пропустить мимо ушей его слова о возвращении. Пока.
– Я рада, что ты меня понял.
– Не думай, что мне это нравится. – Александр приподнял бровь. – Было бы странно, если бы я не нашел способ, как бежать из Данливи. Независимо от всех доводов я соглашусь бежать, только если ты будешь вне подозрений, в противном случае я отказываюсь участвовать в чем-либо, если ты из-за этого можешь пострадать.
– Тебе нечего бояться, – заверила его Элизабет. – Я вошла в эту комнату час назад незаметно для охранника. Этим способом ты можешь воспользоваться, чтобы ускользнуть.
На его лице появилось удивление, но Элизабет лишь сделала жест рукой, чтобы он следовал за ней, и, подняв свечу, повела его к большому гобелену, который висел рядом с дверью. Здесь она приподняла край тяжелой ткани и показала на прямоугольник, состоявший из деревянных панелей. Приглядевшись, Александр понял, что панели несколько отличаются от тех, что висят на стенах.
– Это один из подземных ходов, которые уходят далеко от Данливи, в лес за внешними стенами. Их постоянно используют во время осад и штурмов как тайный ход. – Она отпустила край гобелена, и он снова упал. – Это одна из причин, почему Данливи так трудно взять, несмотря на все осады.
– Но должно быть, враг знает обо всех этих тайных ходах. Поначалу этот замок принадлежал англичанам, не так ли?
– И да, и нет, – ответила она. – Верно то, что король Генрих Английский приказал построить этот замок, после чего даровал его первому графу Марстону полстолетия назад в награду за участие графа в войне Симона де Монфора в начале второго мятежа баронов. Но шотландские мастеровые и рабочие перебрали в замке буквально каждый камень под присмотром племянника и наследника Марстона, ныне покойного деда моего мужа. Именно он приказал проделать тайные ходы. Когда замок унаследовал отец Роберта после смерти деда, секрет перешел к нему, а он доверил его только преданным слугам, а потом – собственному сыну.
– Значит, графы Марстон всегда были преданы шотландцам?
– Да, хотя Роберт первый стал открыто воевать на стороне Шотландии. Англия с тех пор стремится захватить замок, чтобы сделать его базой для войн за получение господства в этих местах.
На лице Александра появилась неуверенность.
– А что Эдвин? Как управляющий замка, он должен знать о проходах. Он будет обвинять тебя, когда я сбегу.
– Да, Эдвин знает о них. Но он не знает, что я была здесь сегодня вечером, а я смогу изобразить удивление, когда обнаружится, что ты нашел проход, ведущий из этой комнаты, – солгала Элизабет.
Она собиралась рассказать Эдвину и прочим все, как только Александр будет далеко и они не смогут причинить ему вреда. И пусть все они будут прокляты. Именно она – леди Данливи, настало время, чтобы они это поняли и смирились с тем, что именно она должна принимать решения. Коснись дело короля, она, быть может, и стала бы прибегать к уловкам, но как только Александр будет далеко от Данливи, она восстановит свою власть и будет действовать жестко.
Александр молчал. Затем кивнул в знак согласия, и сердце Элизабет словно отпустили клещи. Она кивнула в ответ, довольная, что он наконец согласился с ее доводами, хотя в груди у нее словно что-то оборвалось.
Однако она должна была потребовать от Александра еще одно обещание. Если он его не даст, то может потерять все.
– Александр? – Окликнула она его.
Александр встал рядом с ней у камина. Он поднес ее пальцы к губам и поцеловал их.
