Но и рейнджерам из Форт-Брегга тут ничего не светит, они должны уйти, пока живы.
Да мы и не против!
Так закончился очередной акт безмерно затянувшейся пьесы под названием «Командировка». И все зрители, вольные или невольные, в антракте опять получили свое.
Замок Россия получил стратегические разведданные.
Гоблин приобрел навыки, способные в будущем сделать его чемпионом в соревнованиях по валке леса. Типа тех, что проводят в Квебеке.
Я разжился немецко-фашистским мотосокровищем — сбылась мечта детства!
Деревенские парни с КПП за лень и тупость получили реальный шанс под свист шальных китайских пуль еще разок посмотреть на проклятые острова.
Лейтенант Якобсон взял свой оперативный опыт и свою дисциплинарку.
Высоколобые или не очень штабные умники из Стокгольма ударятся в микроскоп анализировать боеготовность мангрупп сил анклава.
Связисты совместно со службой охраны — испытывать страшный головняк: ставить у ретранслятора постоянную охрану или переносить вышку в другое место?
Политическое руководство Стокгольма запутается в непонятках: что это вообще было? Что за рейнджеры такие?
А вся округа с праведной злостью лишний раз осознает: там, где появляются бравые вояки из США, сразу начинается горе и страдание.
Такая уж у них незамысловатая судьба.
Еще не грех сказать о важном: ночью разъезжать по безлюдным дорогам Платформы категорически не рекомендуется. А ведь было время, когда мы с ребятами пешочком шастали! Дурными были, неопытными.
Уклон положительный, пологий. Поначалу я шел на подфарниках, но после прохождения пятикилометрового прямого участка решил: какого черта? И включил дальний. Минут через сорок пути мы остановились и кое-как закрепили двухколесный трофей, привязав его к запаскам, повозились, пока Сомов не объявил, что теперь ему играть в тачанку удобно.
Спать хочется, а так ничего. Я даже запел:
— Заветных три желания исполнит мудрый Гоблин…
И так далее, коверкая старенький мультик.
Мишка какое-то время слушал — и вдруг, в нужное время, сам запел фальшивым басом:
— Соломою своею я думать не умею, хотел бы попросить я хоть капельку ума!
Не выдержав, я заржал так, что все окрестные пещерники разбежались в разные стороны. И тут же получил такой толчок в спину — чуть нос не разбил о баранку.
Спелись, короче.
Тяжело носом клевать и следить за дорогой. А убежища нет, вокруг стена леса, нырнуть некуда. Поочередное дежурство в открытой машине, когда все хищники вышли на охоту, м-да… Да и погоня эта, с каждым пройденным километром все более призрачная, и все же помнить о такой возможности стоит. Что, если один не уследит за всеми опасностями? Хана группе.
Дорога — постоянный подъем, надоело, похоже, мы забираемся на большое плато. Чтобы как-то продержаться, начали разговаривать об авиации противника. Мой друг никогда не был записным пессимистом. Вот и сейчас: пытается убедить, что пока ничего страшного не обнаружено.
— С чего ты решил, что самоль с поля притащили? Вполне может быть, что расшибся прямо на ВПП, помнишь, как к нам Эльза Благова садилась на «Пайпере»? Не впишись она в насыпную кучу — аварии и не было бы.
— Ага… Только у нее самолет уже был поврежден, правая стойка шасси подрублена. Почти сразу после взлета нарвалась на стаю ворон — одна ударила в стойку, другая прошла скользом, по верхней обшивке крыла. Хорошо, что арабы девку насчет гаруд предупредили.
— И при чем тут Смотрящие, Костя? Она летела без оружия на борту!
— Есть версия, Коломийцев мне рассказывал.
— Ага, Владимир Викторович понарассказывает…
— Да ладно тебе на кэпа тянуть! В общем, так… Шкипер считает, что вороны в нее влепились ввиду отсутствия прописки.
— Че за левак!
— Никакой не левак. Она самолет нашла? А чей он? Ничей. То есть не приписан ни к одному селективному кластеру. Значит, до поры незаконный. А как приземлилась, восстановили мы «Пайпер», и все нормально, стал чисто русский самолет, законно.
— Лихо придумано! — удивился Сомов. — Вот же кроилы!
— Кто?
— Смотрящие.
Я вот точно знаю, в сфере освоения небес Смотрящие очень жестоки, даже безжалостны. Есть неписаные правила, и нарушать их нельзя ни в коем случае. Попробуешь поставить кассеты с НУРСами под крыло — получишь удар птицей или молнией.
— Зуб даю, что шведский самоль разбился из-за попытки его вооружить, — сказал я убедительно. — Пулемет монтировали или подвесные под авиабомбы. Вот и получили снос с небес. Интуиция.
— Нагнетаешь, командир! Демченко с Эльзой только так пулемет применяли, когда вы с Пашкой «хайлюкс» на Пакистанке гоняли! Сам же рассказывал, как он с рук из ПКМ сажал… Остановись-ка, послушаем.
— Так то с рук… А на обратном пути чуть на стаю ворон не нарвались, — ответил я, прижимая джип к обочине. — Еще немного, и воткнулись бы в беду, точно тебе говорю!
Мне и самому хочется верить, что авиация у Альянса насквозь мирная. Да что-то не получается. Есть верфи, на которых шведы строят боевые суда, есть клепка шушпанцеров, есть агрессивные намерения с нацистской подложкой. С какого пуркуа я буду думать иначе?
Внешних контактов у Альянса явно мало, так что коллективный опыт остальных анклавов не используется. Будут экспериментировать до упора, бить технику, гробить пилотов и находить какой-то оптимум. Мы же нашли! Да, под крылья хрен чего подвесишь, стационарного пулемета не поставишь. А вот подкрасться на низкой высоте и невзначай бросить вниз бомбочку разработки товарища Гольдбрейха, стыдливо отводя глаза, — запросто. Если быстро смыться и вовремя сесть.
Тема авиации и воздухоплавания у нас особая. Нервная. Каждый раз, когда в Замке появляется кто-либо из новых потеряшек-технарей, особо умных, так сразу начинается песня про беспилотники, квадрокоптеры, воздушные шары и дирижабли. Да еще и с праведным удивлением: что за тупари тут собрались? Ведь все так просто!
А воздушные шарики в воздухе живут не больше получаса. Потом по непонятной причине сдуваются, срываются, таранятся… Глобальная бесполетная зона, лишь по особым спецпропускам. Работает только то, что получено законным путем. То есть с благоволения Смотрящих. Потому мы с Гобом движки на Земле и тырили. Пока позволяют.
И никакого милитаризма.
Наверное, Смотрящие думают так: «Вам только дай волю, дуракам, — моментально друг друга бомбить начнете!» И я думаю, что они правы. Ведь потенциальных создателей «особо убойных авиабомб» у нас тоже хватает, иных приходится пеленать.
Мишка уже откровенно валил голову набок, плохо дело.
Впереди справа в лунном свете, пробивающемся из прореженных туч, возникли серые скалы. Отлично, вот там и посмотрим!
— Сомов, отставить мочить куртку! Ищем берлогу!
И мы ее нашли. Расщелина между невысокими останцами вполне меня устраивала. Поймав каменную россыпь, подходящую к обочине — их тут много, — я повернул руль, «виллис» медленно скатился с дороги на траву и поехал к цели.
— Посмотри, там следов нет?
— Зашибись, не видно! И дождь скоро опять польет.
— Перекидывай пулемет.
Сухо звякнул металл, «крестовик» встал на турель, а я поднял автомат.
— А что, нормальное местечко! — решил Сомов. — Зачем ближний, дальняк давай!
В расщелине кто угодно может прятаться, вплоть до медведя. Яркий свет фар ударил в стены пятнадцатиметровой высоты. Впереди показалась зажатая камнем вытянутая площадка. Я оглянулся — деревья надежно закрывали природный схрон.
— Что там? — Ему сверху лучше видно.
— Пусто, ништяк место, — прошептал в ответ Гоблин и сделал круговой жест рукой. — Только кормой развернись, чтобы фары наружу.
Примерившись, я осторожно загнал джип в расселину. Глушить?
