И все-таки не было среди нас желающих воспользоваться отпечатанным на листовках пропуском…
* * *
Конец июня — начало июля стали переломным периодом в действиях партизан 2-й бригады на железнодорожных коммуникациях, В начале года активность диверсионных действий всех партизан Ленинградской области была относительно невысокой. Это видно и на примере нашей бригады, совершившей за январь апрель только 4 диверсии. Однако в последующий период, выполняя распоряжение Ленинградского штаба партизанского движения, бригада заметно активизировалась. Итогом июля стала 21 диверсия на железных дорогах Дно — Старая Русса и Дно Новосокольники, причем из строя были выведены 16 паровозов и 481 вагон, из которых почти половина с живой силой, а четвертая часть — с вооружением и боеприпасами.
Требуя усиления диверсионных действий, штаб партизанского движения указывал, что враг в результате даже одного железнодорожного крушения теряет порой больше, чем в многодневных боях с партизанами. И это действительно было так. Выше я цитировал приказ об итогах боевых действий нашего полка в июле. Приведенные в нем цифры достаточно красноречивы: 878 гитлеровских солдат и офицеров уничтожено в результате четырех диверсий на железной дороге, а в результате всех остальных боевых операций — 312.
Успеху этих операций предшествовал длительный и упорный поиск наиболее благоприятных форм и методов их организации. В политдонесении Ленинградскому штабу партизанского движения за июнь, например, штаб нашей бригады сообщал:
«…Специально созданная при бригаде подрывная группа пустила под откос 5 поездов и взорвала 2 ж.-д. моста. Создание такой группы целиком себя оправдало. Ибо стало возможным централизовать руководство, планировать работу, обобщать опыт, воспитывать кадры, распределять участки между подрывниками. Когда это дело было в ведении полков, то был разнобой в работе, ходили на диверсии разные люди, на один участок выходили люди разных полков, мешали друг другу и работа в целом тормозилась…»[51]
Однако к июлю стало ясно, что одной диверсионной группы на всю бригаду явно недостаточно. Не нарушая централизации в руководстве диверсиями, Васильев принял решение о создании диверсионных отрядов и групп в каждом полку. На проведенном специально по этому поводу оперативном совещании комбриг, как всегда, четко, лаконично и предельно ясно поставил перед нами задачу. Вкратце она сводилась к следующему.
В каждом полку создавалось по одному специальному диверсионному отряду численностью от 80 до 100 (но не больше) человек. Эти отряды должны были иметь по 10–12 групп, специализирующихся на подрыве эшелонов, и до 10 групп, специализирующихся на уничтожении телеграфно-телефонных линий связи. Численность бойцов этих групп не должна была превышать пяти человек. В отряды следовало зачислять только добровольцев и только из числа лучших, отличившихся в стычках с врагом партизан. Весь личный состав диверсионных отрядов должен был пройти курс специального обучения по программе, которую всем нам выдали, Категорически запрещалось направление диверсионных отрядов на другие, не связанные с их прямым назначением задания.
Целью всей бригады было парализовать движение вражеских эшелонов по железным дорогам на участках Псков — Порхов — Старая Русса и Локня Дно-Сольцы. При этом за каждым полком были закреплены определенные зоны боевых действий: нам, например, отводился участок между станциями Локня и Плотовец.
Формирование отрядов и обучение диверсантов следовало завершить к 1 августа. В ночь с 3 на 4 августа диверсионным группам предстояло выйти в соответствии с графином в свои районы и начать активные действия. Интересно отметить, что ровно год спустя началась знаменитая «рельсовая война» массированная операция советских партизан, руководимая Центральным штабом партизанского движения, развернутая одновременно на всей оккупированной врагом советской территории и вошедшая в историю советского партизанского движения одной из ярчайших страниц.
* * *
28 июля диверсионный отряд в нашем полку был создан. Командиром его я назначил Василия Павловича Плохого, а комиссаром — Ивана Ананьевича Смекалова, о которых рассказывал уже выше. Это были люди, лучше которых справиться с организацией действий спецотряда вряд ли кто-либо мог. Однако у руководства оба они пробыли меньше двух недель — трагическая и нелепая случайность оборвала жизнь Смекалова, а Плохой, получив тяжелейшее ранение, был эвакуирован в советский тыл, причем никто из нас не сомневался в том, что в строй вернуться ему никогда уже не удастся. Но об этом позже.
Неподалеку от штаба полка, в густом лесу рядом с Подлупленником, разместился временный лагерь диверсионного отряда, оборудованный специально для обучения партизан. Организацию занятий взял на себя Михаил Викторович Степанов, начальник штаба полка, в прошлом, как я уже говорил, военный инженер-железнодорожник. На одной из полян был оборудован целый учебный полигон — с макетами участков железнодорожного полотна в натуральную величину, стрелочного хозяйства, другими необходимыми приспособлениями. Оказалось, что Степанов обладает отличными преподавательскими способностями, а глубокие его знания и увлеченность, с которой проводил он занятия со своими подопечными, обеспечивали высокий уровень и теоретической, и практической подготовки бойцов. Дело быстро продвигалось.
А тем временем наступил день юбилея края.
1 августа в деревню Серболово были приглашены все командиры и комиссары полков, наиболее отличившиеся в боях партизаны, работники оргтроек, председатели сельских Советов, колхозники. Начальники полковых штабов, командиры или комиссары большинства отрядов оставались на своих местах, обеспечивая боевую готовность подразделений.
Для проведения торжеств было избрано весьма своеобразное помещение. В стороне от деревни на лугу лежала готовая крыша для большого коровника, строительство которого начали до войны, а закончить не успели. Кругом были разбросаны остатки дранки, бревна, обломки досок, все это потемнело уже от дождей и снега, а общий вид царящего беспорядка и запущенности не оставлял никаких сомнений в абсолютной безлюдности бывшей стройплощадки. Под этой-то крышей, как в громадном шалаше, и собрались представители партизан и населения на свой праздник.
Если бы в воздухе появились самолеты противника, никому из летчиков даже в голову не пришло бы атаковать такой «объект». Впрочем, воздушного нападения можно было и не бояться: в тот день погода была нелетной — сыпал мелкий беспрерывный дождь, сплошная пелена темно-серых облаков окутала землю, было сыро и холодно. Но мы ничего этого не замечали.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
