– Без понятия, кто меня похитил. Уилл нашел меня и спас.
Обе знали, что этот ответ не устроит Онорию. Но как бы ее ни грызло чувство вины, она не осмелилась продолжать расспросы.
– Можно я проведаю Уилла? – тихо спросила Лена.
– Он спит.
– Пожалуйста. Я хочу его увидеть.
Она думала, что потеряла Уилла. И отчаянно хотела убедиться, что он жив и здоров.
– Хорошо, – вздохнула Онор. – Но только потому, что я понимаю твои чувства.
***
Онория убрала влажные кудри со лба сестры. Сначала Лена сидела в кресле у кровати Уилла, но потом забралась прямо на одеяла и уснула, держа спящего за руку.
Блейд обнял жену за талию и оперся подбородком о ее плечо.
– Чо не так?
– О чем ты?
– Ты переживаешь.
Прижав палец к губам, она вывела его из комнаты. Блейд вопросительно выгнул бровь, но Онор покачала головой и потянула его наверх в лабораторию.
– Чо такое, милая? – спросил он, хмуро закрывая дверь.
Тут их никто не услышит. Онория подошла к столу, сняла с полки тяжелый том, открыла на нужной странице и указала пальцем на мелкий шрифт:
– Читай.
Блейд прищурился, медленно шевеля губами.
– Эт же описание первых стадий волчьего вируса и его симптомов. Ничо не понимаю.
– Я изучала их, чтобы найти лекарство для Уилла. Первый признак волчьего вируса – лихорадка. Головные боли, прилив жара и холода, потоотделение…
Блейд тут же понял.
– Лена горит, – прошептала Онория. – При такой температуре человек чувствует себя ужасно, но она ощущает лишь голод и жажду.
Он побледнел.
Онория закусила губу.
– Дело не только в этом. Знаешь ли ты, что волчий вирус очень заразная болезнь, однако вервульфенов очень мало? – В глазах запекло, и она погладила страницу. Онор пришла сюда в поисках знаний, как только стала подозревать, что происходит. – Блейд, процент выживших после первой лихорадки крайне низок. Примерно один из пятнадцати проходит трансформацию. В Скандинавии и Германии разрешается инфицировать лишь сильнейших воинов. Сперва они должны пройти испытание и доказать, что у них есть отличный шанс выжить. – Перед глазами все поплыло. – Поэтому вервульфенам не разрешается спариваться с человеком. О боже, что я наделала? – В груди стало больно. – Мне нельзя было подпускать ее к нему. Стоило понять. Надо…
Блейд притянул ее в крепкие объятия и прижал к груди:
– Кажись, нам их было не разлучить. – Он погладил жену по волосам. – Тс-с, милашка, ты не виновата. Ты не могла знать. О волчьем вирусе мало чо известно. Мож, она выкарабкается.
Из горла вырвались рыдания.
– Блейд, из сильнейших воинов большинство не выживает.
– Тогда нужно выяснить, чо ей надо и как помочь.
Эта мысль повлияла на нее больше, чем какое-нибудь ложное утешение. «Это в моих силах». Онор схватила книгу и вытерла слезы. Ей не удалось спасти брата от вируса жажды, но черт ее побери, если она допустит смерть сестры.
– Садись и читай. – Блейд толкнул жену в кресло. – Я принесу чай и че-нить перекусить. Потом загляну к ним.
Онория уже жадно пробегала глазами строчки.
– Спасибо.
***
Мир под ней пошатнулся. Лена сонно моргнула, вцепилась в то, на чем лежала, и зевнула. Подушка хотела ее скинуть, и пришлось ухватиться за простыни.
Уилл перевернулся на бок и уставился на Лену. На мгновение ее охватило непреодолимое желание провести пальцами по волоскам на его мощной груди.
Удерживая простыню у живота, Уилл нахмурился:
– Мы в Логове. Что случилось?
– Не помнишь? Ты потерял сознание, а Блейд наказал перенести тебя сюда. Ты проспал целый день. Как себя чувствуешь?
Он посмотрел на кувшин с водой.
– Сейчас.
Лена в одной ночной рубашке спрыгнула с постели и наполнила стакан. Но Уилл схватил кувшин и стал жадно пить. Мышцы его горла двигались, а по подбородку стекали ручейки, собираясь в ямке ключицы.
Между бедер стало жарко. Лена стиснула в руке холодный стакан. Острое желание будто полоснуло грудь ножом. Лена пообещала себе, что если Уилл выживет, она расскажет ему о своих чувствах, но вдруг снова занервничала и лишилась дара речи. При нем она всегда так себя чувствовала.
Она, которая при желании могла вить из мужчины веревки одной улыбкой.
По стенке стакана побежала трещина, потом еще одна. И вдруг он разбился, усеивая коврик осколками. Лена изумленно уставилась на текущую с пальцев кровь.
– Хренов ад, Лена. – Уилл опустил кувшин и вскочил с постели с той самой хищной грацией, которая всегда притягивала взгляд.
Столько золотистой обнаженной кожи. Лена округлила глаза. Уилл спохватился, выругался и рывком повязал простыню на талии.
«О боже».
Картинки в учебниках по анатомии даже близко не стояли с действительностью. Лена покраснела. Она мельком заметила его возбужденный член, огромную плоть, вздымающуюся из густых зарослей черных волос. Дыхание перехватило.
«Невозможно, чтобы мы с ним сумели…»
– Погоди! – рявкнул Уилл, забирая у нее остатки стакана. Затем оторвал кусок простыни, смочил в кувшине, выкрутил и осторожно промокнул порез на руке Лены. – Что случилось?
– Он разбился, – рассеянно ответила она.
Ее охватила дрожь. Желания, которые Лена обычно держала под замком, рвались наружу.
Уилл заколебался.
– Что такое?
– Там осколок. Разве ты не чувствуешь? – Он погладил ее руку, вызывая мурашки.
Она отвлеклась от созерцания широкой обнаженной груди и увидела, что из ладони торчит осколок. И тут же почувствовала жгучую боль.
– Немного. Почти не болит.
– Лена, посмотри на меня.
В теплые глаза цвета виски с невообразимо густыми ресницами. Она коснулась свободной рукой его груди, чувствуя шелковистую мягкую кожу.
Уилл втянул воздух. Потом опустил глаза, и острая боль пронзила руку Лены.
– Достал. – Зажимая порез, он поискал еще осколки, а потом крепко перевязал ранку другой полоской простыни.
Из всех запахов Лена улавливала лишь его мускусный аромат. Как только Уилл отстранился, она тут же положила ладонь на его живот, чувствуя, как под пальцами сокращаются мышцы.
– Лена, нам нельзя, – хрипло предупредил Уилл. А вот жар в его глазах противоречил тону.
– Почему нет? Мы оба этого хотим. – Горло сдавило. – Я думала, что потеряла тебя. Что ты умер. – Горячая соленая слезинка скользнула по щеке. Лена покачала головой и решительно подняла взгляд. – Остальное неважно. – Она глубоко вздохнула, сердце колотилось как сумасшедшее. – Я так боялась, что больше не смогу прикоснуться к тебе. Снова поцеловать. Сказать…
– Что сказать? – Уилл поймал ее за руки и завел их ей за спину.
Соски терлись о льняную сорочку. Лена посмотрела на Уилла. В его глазах замерцали теплые янтарные огоньки. Вот это она и хотела вызвать. Безудержную страсть. Потребность. Она наклонилась, потерлась грудью о его торс. Волна жара охватила живот и угнездилась между бедер.
– Чо ты хотела мне сказать? – повторил Уилл, а его карие глаза все больше становились янтарными.
Лена поцеловала его в грудь. Уилл задрожал и ослабил хватку на ее запястьях.
– Как я по тебе скучаю. Я играла с тобой в игры, так как боялась, что если буду серьезной, а тебе окажется плевать… я… Мне хотелось, чтобы ты меня поцеловал. Я пыталась тебя соблазнить, но ты не поддался. Я решила, что ты меня не хочешь, и было так больно, потому что я тебя хотела.
Охваченный противоречивыми желаниями, Уилл покачал головой:
– Не могу.
Лена высвободилась и снова провела ладонями по его груди.
Уилл отступил, натолкнулся на кровать, упал навзничь и стиснул в кулаке одеяло. Прикрывавшая бедра простыня начала сползать. Лена забралась сверху и оседлала упрямца.
– Лена, ты не понимаешь.
– Так ты хочешь меня или нет? – Она ждала ответа, затаив дыхание.
