Уилл тут же бросился вверх по лестнице.
Из комнаты доносились тихие всхлипывания. Легонько постучав, он заглянул внутрь.
Лена корчилась на постели, раскрасневшись от жара. Ночная рубашка прилипла к мокрому от пота телу, а Онория вытирала лоб сестры прохладной тряпочкой. Блейд пытался удержать больную, сжимая в руке стакан воды.
– Они пришли? – спросила Онория, в беспокойстве кусая губы.
Уилл не мог отвести глаз от Лены.
– Как она?
Онория поморщилась:
– Температура растет.
Астрид отпихнула Уилла, одним взглядом оценила происходящее и бросила пальто на стоящее рядом кресло.
– Надо охладить ее и быстро. Принесите лед и большую лохань.
– Ванна сойдет? – спросил Блейд.
– А у вас она есть?
– В моих покоях.
– Отлично. – Астрид коснулась виска Лены и закрыла глаза. – Близко к максимальной температуре, но время еще есть.
– Температура еще поднимется? – ахнула Онория.
– И в таком случае Лена умрет, – прямо ответила Астрид. – Уилл, принеси много льда.
Следующие двадцать минут он колол тяжелые глыбы на части, а потом носил их из подвалов в покои Блейда. Тот всегда держал в доме запас льда, чтобы хранить охлажденную кровь.
Астрид и Онория занялись приготовлениями. Норвежка наполнила лохань до краев холодной водой, а потом бросила туда же лед из ведер.
– Вы уверены, что это безопасно? – уточнила Онория. – Подобное делали с пациентами клиники, в которой я работала. Это было ужасно.
– Да, ей будет больно, – ответила Астрид, не меняя выражения лица. Она посмотрела на Уилла: – Что бы ни происходило, ты не должен вмешиваться.
– Насколько больно? – спросил он.
– Как будто Лена горит. – Когда Уилл попытался возразить, она подняла руку: – Это ее единственный шанс. В Норвегии мы сбиваем температуру снегом.
Уилл встал на цыпочки. Хуже всего было знать, какую боль Лена испытывает сейчас и сколько еще мук ее ожидает. Он два дня царапал грязный пол подвала, пока температура не спала.
Но тут ничего не поделаешь.
– Сколько?
Астрид серьезно посмотрела на него:
– Два-три дня. Вероятно, один уже прошел. Процесс превращения в самом разгаре.
«Это ее единственная надежда», – напомнил себе Уилл, хоть его и выворачивало при мысли причинить Лене боль.
– Я принесу ее.
Глава 23
Оказавшись в воде, Лена закричала.
Стиснувший зубы Уилл держал ее, несмотря на слабые попытки сопротивления. Астрид сказала, что шок от холода может убить, но без этого температура продолжит подниматься до смерти инфицированного.
Ледяная вода обжигала руки, и пальцы в конце концов потеряли чувствительность. Уилл мог только представлять, каково Лене. «Все я виноват». Со слезами на глазах он шептал, что все будет хорошо, что он рядом.
Через некоторое время она перестала дергаться и расслабилась.
– Что происходит? Лена?
Она не ответила, лишь чуть пошевелила губами.
– Вытащи ее, – приказала Астрид.
Уилл осторожно подхватил любимую. Ледяная вода расплескалась по мраморным полам. Лену вытерли, а Астрид глянула на часы, которые ей дала Онория.
– Что теперь? Ей лучше?
– Температура опустилась на градус. – Астрид убрала термометр и переглянулась с Онорией. – Уилл, нужен еще лед.
– Еще?
– Для следующего раза.
Уилл встряхнул головой. Лена лежала в его объятиях, липкая от холода, однако горящая внутренним огнем.
– Сколько еще?
– Каждый раз, когда ее температура поднимается, пока не собьем.
Тут до него дошла вся безнадежность ситуации.
– Она не выживет?
Астрид убрала мокрые пряди со лба Лены:
– Ты же сказал, что у нее сильная воля.
– Тверда как камень. – Слезы обжигали глаза.
– Значит, принеси еще льда, Уилл. – Наклонившись, она прошептала в ухо Лены: – Ты должна бороться, малышка. Борись за своего мужчину, как он сражается за тебя.
Жестокая ночь тянулась час за часом, превратившись в бесконечный круговорот: Уилл колол тяжелые ледяные глыбы на куски, носил их наверх, затем купал Лену. Онория беззвучно плакала. Он не мог на нее смотреть, иначе расклеился бы. Лена едва шевелилась, когда ее укладывали в ванну.
– Давай, mo chridhe. – Уилл поцеловал Лену в лоб, жалея, что больше ничего не может сделать. Не от кого ее защищать, некого убивать. Собственная бесполезность мучила.
Слишком поздно…
Для многого. Слишком поздно обнимать и целовать. Поздно отдавать всего себя без остатка. Поздно говорить, что любит, а ведь Лена так ждала этого признания.
Все это время Уилл держал ее на расстоянии, опасаясь именно того, что сейчас происходило.
– Я подарю тебе мир, – прошептал он, убирая волосы с ее лба. – Я тебя защищу, клянусь. Никогда не допущу, чтобы тебе было больно, обещаю. Только вернись, Лена. Вернись и позволь мне любить тебя.
Но она его не услышала.
В лихорадке она ничего не слышала.
Слишком поздно.
***
– Ее сердце едва бьется, – прошептала Астрид.
Наступило утро, солнечный свет проникал через окно. Комнату заливала вода, как будто кто-то устроил войнушку в ванне. Возможно, это и была война. И теперь стало ясно, что они терпели поражение.
Уилл слышал нитевидный стук сердца Лены. Держа за руку, прижимал ее к груди, оцепенело ожидая того ужасного момента, когда Астрид заставит его снова опустить любимую в ванну. Вряд ли она выдержит еще раз.
Он сам едва выдерживал.
Кожа на руках скукожилась. Уилл дрожал, стискивая мокрую Лену в объятиях, и вряд ли видел или слышал то, что творилось вокруг. Хотелось заснуть, набраться сил.
Он едва чувствовал Лену, лихорадочный жар ее кожи, который не поддавался попыткам его сбить. За последний час, температура увеличилась на два градуса. Человек давно бы уже умер.
«Держись».
Уилл качал Лену, бормоча полузабытые колыбельные из детства. Их пела мать. А потом стала смотреть на него как на монстра, укравшего ее сына.
«Вернись ко мне».
Астрид осторожно тронула его за плечо:
– Уилл, ты должен ее отпустить.
– Нет! – рявкнул он и отпихнул норвежку.
Если они попытаются забрать у него Лену, он их прикончит. Всех.
– …слишком поздно, – прошептал кто-то. – Он уже отдал ей себя … если она умрет, он скончается от тоски…
Онория заплакала.
Уилл заставил себя встать и, пошатываясь, пошел к ванне. Теперь все давалось гораздо легче – чувства притупились. Опустившись в воду, он прижал Лену к себе. Стук ее сердца отдавался у него в груди. Лед обжигал кожу, пока Уилл не перестал ничего ощущать.
Мир пропал.
Затем кто-то вытащил его из ванны, забирая Лену. Уилл зарычал и раскидал их, пытаясь добраться до нее. Перед глазами возникло лицо Блейда.
– Спокойно, отпусти ее, Уилл. Отпусти…
Он схватил Блейда за горло и отбросил. Эрик помогал Астрид с Леной. Уилл набросился на них и швырнул норвежца в зеркало. Оно разбилось, а Астрид напряглась:
– Убирайтесь! Все вон! Оставьте ее ему, пока он кого-нибудь не убил.
Сунув ему Лену, она отступила, утягивая с собой кузена. Дверь закрылась, и Уилл остался в ванной среди разбросанных вещей.
– Лена, – прошептал он, в отчаянии обнимая ее. Почему она не очнулась? – Прости. Боги, мне так жаль.
Ванна была наполовину пустой. Он больше не мог так мучить Лену. Она вся дрожала.
Поднявшись на ноги, Уилл бросился в спальню. Если Лена умрет, то ей не должно быть холодно. Раздев любимую, он уложил ее на постель и осторожно обтер. Кожа ее побелела, а щеки и грудь покрылись красной сыпью. Каждый раз, прикасаясь, он ощущал ее холод снаружи и жар внутри. Огненное сердце подо льдом.
Уилл начал растирать ей стопы, чтобы вернуть тепло. Никакого холода. Он не мог позволить ей умереть таким образом. Даже теперь ее сердцебиение слабым эхом отдавалось в его ушах.
