деревни, где люди вели спокойную беззаботную жизнь – ловили рыбу, охотились на пушных китов или занимались сельским хозяйством, обрабатывая каменистую почву. Но Сафир не держал зла на народ Ланкивейла. Он знал свою настоящую цель.
Приземлившись тихо, он нигде не видел мигающих огней, не слышал сигналов тревоги. Прежде чем выпрыгнуть из корабля, ментат проглотил пузырек сока сафо, чтобы сделать мысли быстрыми и острыми. Постаревшее тело ощущало прилив энергии, все боли исчезли. Он был переполнен адреналином и чувством крайней срочности, которой требовала ситуация.
Изучив данные разведки, Сафир представлял вероятную внутреннюю планировку охраняемых зданий и уже определил уязвимое место. Местные тюремщики не ожидают такого нападения, а тем более одиночной спасательной операции, поскольку уверены, что никто не знает о пленнике.
Одетый в темный камуфляж, ментат подбежал к заднему входу. Он вспомнил ночную операцию, которую проводил в далекой молодости – миссию по спасению старого герцога во время последней вспышки восстания на Экази. Тогда с ним были десять бойцов, шестеро из которых выжили. Теперь он мог рассчитывать на силы одного-единственного Сафира Хавата. Мастера ассасинов при Доме Атрейдесов.
В рюкзаке лежало оружие и специальное снаряжение. Особые контактные линзы на глазах улучшали способность видеть в сумраке. На поясе висели короткий меч и различные ножи, а также персональный щит, который он пока не включал. Сафир глубоко вдохнул влажный холодный воздух, ощущая привкус коктейля из профилактических средств, стимуляторов и других необходимых для организма химических веществ. Он был готов.
В ходе тщательного предварительного планирования Сафир собрал воедино всю доступную информацию о владениях Раббана на Ланкивейле. Это новое монолитное здание стояло на месте гораздо более древнего сооружения, построенного еще в те времена, когда номинальными правителями холодной планеты были родители Раббана. Сафир, как и ожидал, обнаружил здесь старые дренажные туннели, проложенные в скалах, и знал, что эти каналы обеспечат ему доступ в новое здание. Он не обращал внимания на сильный холодный ветер, используя свои способности ментата, снимающие большую часть дискомфорта. Склонившись над дренажным люком, ведущим в старую сеть труб, Сафир взломал замок при помощи кусачек и монтировки. Через светоусиливающие контактные линзы он прекрасно видел путь и без фонарика, луч которого могли заметить. Сквозь сырость и холод он пробирался под землей в направлении нового комплекса, и наконец достиг места, где старая дренажная система соединялась с современной. Отсюда оставался последний прямой бросок – на нижний уровень крепости Раббана.
Сафир двигался быстро и ловко, стараясь не вспоминать о возрасте. Даже в первые годы службы старому герцогу Паулусу Атрейдесу он уже считался опытным воином – безмятежные дни, наполненные духом товарищества и преданности долгу. Но хотя теперь большую часть своих способностей Сафир тратил на тренировки, разработку стратегии и тактики, а также на консультирование герцога, он по-прежнему оставался грозным бойцом. При нем были острый ум ментата, дерзкие планы и значительная часть прежней силы. Для подобной операции его одного хватало с лихвой.
Низко пригибаясь, вглядываясь во мрак промозглых пустых туннелей, Сафир сосредоточился на настоящем. Ему нужно найти Гарни Холлика.
В конце обледеневшего туннеля он отвинтил крепления, удерживающие на месте запорную решетку, и вышел в полуподвальное помещение, наполненное тусклым светом. Размял мышцы, потянулся, мысленно отогнал холод и двинулся дальше.
Сразу за дверью он ощутил усиливающийся ужасный запах – ни с чем не сравнимое зловоние смерти. У подножия каменной лестницы, ведущей наверх, он наткнулся на три трупа – сваленных беспорядочной кучей, с разбросанными руками и ногами. Похоже, их просто скинули с лестницы, как мусор. Присмотревшись, Сафир увидел, что тела покрыты синяками и порезами. Очевидно, жертв пытали, прежде чем убить.
Дыша ртом и абстрагируясь от вони, он осмотрел разбитые лица и убедился, что Гарни среди них нет. У одного отсутствовали глаза, другому отрубили кисть, а третьему раскроили череп, обнажив мозговую ткань. Кровь потемнела и засохла, а трупы – несомненно, пролежавшие здесь несколько дней – уже начали раздуваться и гнить, даже на холоде.
Иногда, как начальник службы безопасности Дома Атрейдесов, Сафир вынужденно использовал экстремальные методы, чтобы выудить важные сведения у шпиона или диверсанта. Но никогда не доходил до такого. Его сердце екнуло. Что же тогда они сделали с Гарни?
Он постоял на месте, оглядываясь по сторонам – обрабатывая данные, оценивая то, что видит и сравнивая с тем, что известно из разведывательных сводок. Вслушавшись в ледяную тишину, убедился, что никто не приближается. Перешагнул через тела и произвел ментальный анализ, определяя вероятность того, что его кто-нибудь обнаружит. Шелестнув металлом по кожаным ножнам, вытащил короткий меч и взял в одну руку, а в другую – длинный кинжал. На обоих клинках стоял герб Атрейдесов в виде ястреба – превосходное оружие, которым Сафир пользовался долгие годы. В полной боевой готовности и с нарастающей яростью он прокрался наверх по темным ступеням.
Там на площадке он обнаружил отрубленную руку – без сомнения, ту, что отсутствовала у трупа внизу. Затем увидел другую – отпиленную по локоть, от тела, которого еще не нашел. Эта выглядела намного свежее.
Наверху лестницы, ведущей на главный этаж, путь преграждала пласталевая дверь. Прежде чем попытаться ее открыть, Сафир застыл почти неподвижно, приложив ухо к металлу и ощупывая поверхность кончиками пальцев. Он знал конструкцию таких дверей – пласталь поверх слоев утеплителя. Поверхность оказалась холодной, но не замерзшей, и это наводило на мысль, что помещение с другой стороны отапливается. Сафир предположил, что там могут поджидать стражники или войска Раббана.
Ментат сосредоточился, замедлив дыхание так, что лишь изредка кверху из ноздрей поднимались струйки белого пара. Он ввел себя в частичный транс, замерев, будто в спячке, а затем снова разогрелся, готовясь. Разум впитывал мельчайшие детали, работая на сверхсветовой скорости.
Возможно, жертвы пыток свалены на холодном нижнем уровне с тем расчетом, чтобы в конечном итоге их увезти, сжечь, закопать или сбросить в холодные воды фьорда. Но если человеческие останки предполагалось сбрасывать сюда изначально, это говорит об определенной степени лени, а также о намерении посеять страх у остальных. По всей вероятности, пыточные камеры находятся неподалеку.
Напрягая все органы чувств, Сафир услышал какое-то движение по ту сторону преграды – и отдаленный шум голосов. Он постепенно выстраивал график их приближения и отдаления, сжавшись как пружина, готовый к внезапному броску.
Вдруг дверь с металлическим стуком распахнулась, и из коридора на площадку хлынул яркий свет. Контактные линзы мгновенно снизили его интенсивность до нужного уровня. На пороге возникли двое охранников Раббана – они несли тело с отрубленной рукой.
И
