Всхлипнула от того, как непередаваемо нежно меня прижали теснее, словно я что-то значила, словно действительно была дорога. Но эта мысль принесла только очередную порцию боли. Не желая расставаться с этим мгновением, не позволяя своей злости вытеснить все остальное, я запустила пальцы в длинные, густые и прямые волосы, обняв мужчину за плечи, и самостоятельно углубила поцелуй, в попытке забыться еще на чуть-чуть.
Но хуже было, что сейчас я вспоминала то, на что прежде не обращала внимания. Я помню, как запускала пальцы не в короткие, вьющиеся волосы, как у Тристана, а в длинные, прямые и тяжелые, локоны вампира. Я помню, что прежде, как и сейчас, моя ладонь изредка задевала острый кончик уха, который никак не мог принадлежать человеку. А еще я вспоминала, как в моменты упоительного поцелуя, позволяла себе с наслаждением исследовать языком длинные и острые клыки. Но во сне я не придавала этому значения, уверенная в том, что это Тристан и никто иной, что лишний раз подтверждало чужое влияние на мой разум.
Я целовала жадно, страстно, с упоением, вспоминала похожие моменты и роняла все новые и новые слезы, но упрямо отказывалась прекращать, даже когда странности заметил мужчина.
Он обхватил мои руки и аккуратно отстранил от себя, а после отодвинулся сам, тяжело дыша и смотря на меня мерцающими красным глазами.
– Я сделал тебе больно? – спросил он с тревогой. Вдруг поняла, что не могу произнести и слова, потому закусила припухшую после поцелуя губу и кивнула. Лицо мужчины стало размываться от новых слез, а я лихорадочно смахнула их, боясь, что вновь потеряю грань реальности и сна. – Где болит? – спросил он быстро. Я опустила взгляд и приложила ладони к груди, где горечь разочарования стремительно заменяла давящая пустота. – Соня?
– Я хочу вернуться домой… – прошептала я непослушными губами и отвернулась от мужчины. – Уходите, Алукард.
– Соня, что это значит?
– Это значит, что я выявила новую особенность вампиров, – с горечью произнесла я. – Вы забираете не только кровь, но и душу.
– Объясни, – попросил он, а в его голосе зазвенели яростные нотки.
– Нечего объяснять, – вздохнула я. – Я думала, что вы не такой, как другие, Алукард. Но вы даже хуже, – всхлипнула я, отчаянно сдерживая рыдания. – В отличие от вас, мои насильники не скрывали своего лица и не прокрадывались ко мне, пока я спала.
Не видела, но почувствовала, как мужчина напрягся. В образовывавшейся тишине было слышно лишь, как потрескивают дрова и мои короткие всхлипы.
– Я могу объяснить…
– Нет, Алукард, не можете, – тряхнула я головой. – У подлости не может быть объяснений.
– Давай поговорим…
– Я возвращаюсь в Салару, Алукард. Это не обсуждается. Я приняла решение, – холодно и твердо произнесла я, украдкой прикасаясь к губам, на которых по-прежнему сохранился вкус вампира.
***
– Нет! Нет, этого не будет! – выкрикнула Стефэния. – Алукард, ты не можешь позволить забрать ее! – посмотрела она на мрачного, угрюмого мужа, что по большей части молчал.
– Это ее решение, Стефа, – ответил он сухо и отвел взгляд. – Я не стану ей мешать.
Смерила его взглядом и вновь посмотрела на злую и растерянную императрицу, которой я пять минут назад сообщила о своем решении покинуть Сумрачное царство.
– Нет, – тряхнула императрица светлыми, почти белыми волосами. – Нет, Софи, ты не можешь уехать!
– Я должна, – произнесла я. – Того требует от меня мой правитель и долг. Я нужна своему королевству.
– Я плевать хотела на твое королевство. Забудь о нем! У Тристана достаточно цепных псов, кто способен ему помогать, – порывисто взмахнула она рукой, а после приблизилась к моей постели, села и, взяв меня за руку, посмотрела в мои глаза, проникновенно заметив: – Софи, подумай хорошенько, на что ты соглашаешься. Он тебя использует. Он же мужчина! Ничем хорошим это не закончится! Неужели ты до сих пор веришь, что любишь его?
– Я не думаю так, Стефа, – мягко улыбнулась я, положив поверх ее ладони свою вторую руку. – И поверь, я прекрасно отдаю себе отчет в действиях. Я чуть было не обманулась по поводу мужчин, но вовремя прозрела, – грустно улыбнулась я, мельком взглянув на молчаливого Алукарда, который от моей реплики поморщился и досадливо поджал губы. – Но так будет лучше, – уверенно кивнула я.
– Ал, – обратилась она к мужу, – если ты по-прежнему не хочешь ее вразумить, оставь нас.
– Стефа, это ни к чему не приведет, – попытался он предупредить ее.
– Я сказала: уйди! – зло выкрикнула она, сверкнув в его сторону взглядом. – Если тебе все равно на то, что она уедет навсегда, я не хочу с этим мириться!
– Я предупреждал, – безразлично произнес он, поднявшись со своего места. Бросил на меня мрачный взгляд, а после исчез, оставляя меня с императрицей наедине.
– Что случилось? Почему ты решила уехать? – потребовала она ответа.
– Стефа, – попыталась я улыбнуться, – ведь с самого моего здесь появления было известно, что я не смогу остаться. Даже если бы хотела, мир вампиров не для меня.
– Что за чушь ты несешь? – грубо оборвала меня императрица и придвинулась ближе, окружая своим запахом ночи и морозной свежести. – Совсем недавно ты и не помышляла о возвращении. Никогда я не слышала от тебя этого желания.
– Но это подразумевалось, – заметила я. – Стефа, – позвала я, заметив, как девушка отвернулась в бессильной злости. – Мне здесь не место. Я не смогу жить среди вампиров, которые воспринимают меня лишь куском мяса.
– Я тебя так не воспринимаю, – глухо произнесла она, а после посмотрела мне в глаза. – Ты могла бы жить со мной. Нам ведь было хорошо вместе, – сказала она таким тоном, отчего у меня в груди вновь защемило.
– Я знаю, – вздохнула я, разглядывая красивое лицо. – И это было замечательно. Я не забуду это время.
– Это потому что я женщина? – с обидой, тихо спросила она. – Поэтому ты отказываешься от меня?
– Я другая, Стефа, – заметила я с надрывом, надеясь подобрать менее болезненные слова, удивляясь тому, насколько больно самой. – Как в тебе сидит воспитание, так я во мне, – произнесла я с сожалением.
– Чушь, не верю! – зло выкрикнула она, а после притянула меня к своему лицу и поцеловала. Нужно было оттолкнуть, но я позволила себе последнюю прихоть. Прощальный поцелуй. В отличии от Алукарда, Стефа целовала требовательно, напористо, словно пыталась доказать свое право. И я позволила, лишь через несколько секунд отстранившись. – Неужели для тебя это ничего не значит? – спросила она с обидой, заглядывая мне в глаза.
– Это неправильно.
– А прогибаться под нелюбимых мужчин – правильно? – не выдержала она и встала с места, расхаживая взад-вперед на высоких каблуках перед постелью. – Почему тебе так сложно просто принять новые правила? Откажись от своих предрассудков! Нам ведь было хорошо!
– Это не отменяет всего остального.
– Не оставляй меня, – внезапно попросила она тихо, с мольбой в глазах. – Ты единственная, кто меня понимает. Мне плохо без тебя. Не хочешь быть со мной – хорошо, я смирюсь. Я и пальцем тебя не трону, только останься. Я закрою глаза, даже если ты предпочтешь Алукарда.
– Этого не будет, – уверенно произнесла я. Стефа замерла и подозрительно прищурилась.
– Это из-за него? Верно? Ты из-за него не хочешь оставаться? – потребовала она ответов, а когда я не смогла ответить, зло прошипела: – Так и знала, что не может быть все так просто! Не мог Алукард так легко от тебя отказаться.
– О чем ты? – нахмурилась я. – Стефа, дело не в Алукарде… – начала было я, но меня перебили.
– Плевать на Ала, если он сглупил – это его проблемы. Сейчас дело касается нас с тобой…
–Стефа, – твердо произнесла я, привлекая внимание девушки к себе. – я уезжаю. Человеку не место в Сумрачном царстве. Признай это.
– Но ты же не человек….
– Я – человек, – не согласилась я. – Пусть, не чистокровный, но физиологически я именно человек.
– А что… что, если ты перестанешь им быть? – подняла она на меня лицо, с лихорадочно горящими глазами.
