Читаем без скачивания Спаситель - Ю Несбё

Харри часто думал, что как-то не так устроен, что ему бы не помешало иметь чуть побольше инстинкта выживания в обществе, какой присущ большинству. Но ему это не дано, не дано, и всё.

— Почему вам так важно это знать, Хаген?

Голос Хагена дрожал от ярости:

— Я скажу, когда вам можно задавать вопросы, Холе. Ясно?

Харри ждал. Долго. А услышав, как Хаген глубоко вздохнул, сказал:

— Усадьба Скансен.

— Что?

— Прямо к востоку, недоезжая Стрёмма, полицейского полигона в Лёренскуге.

— Так-так, — в конце концов проговорил Хаген.

Харри отключился, набрал новый номер, глядя на освещенную луной Tea, которая смотрела в сторону уборной. Она перестала чистить снег и замерла в странно оцепенелой позе.

— Скарре у телефона.

— Это Харри. Что нового?

— Ничего.

— Никаких подсказок?

— Ничего серьезного.

— Но народ звонит?

— А то! Слыхали ведь, что обещано вознаграждение. Плохая идея, по-моему. Только масса лишней работы для нас.

— Что говорят?

— Ну что они могут говорить? Описывают похожие лица, которые видели. Самое забавное: в оперчасть позвонил один парень, заявил, что Станкич у него, прикован к кровати, и допытывался, достаточно ли этого для вознаграждения.

Харри подождал, пока Скарре отсмеется.

— А как они установили, что он врет?

— Не понадобилось, он повесил трубку. Запутался, видать. Твердил, что видел Станкича раньше. С пистолетом, в ресторане. Чем вы-то занимаетесь?

— Мы… Что ты сказал?

— Я думал…

— Нет. Насчет того, что он видел Станкича с пистолетом.

— Ха-ха, фантазия у народа ого-го, верно?

— Свяжи-ка меня с дежурным из оперчасти, с которым ты говорил.

— Так ведь…

— Давай, Скарре.

Скарре переключил его, Харри поговорил со старшим и уже после двух-трех фраз попросил побыть на линии.

— Халворсен! — Голос Харри раскатился по двору.

— Да? — Халворсен вышел на лунный свет перед сараем.

— Как звали официанта, который видел в туалете парня с пистолетом, перемазанным в мыле?

— Как я могу помнить?

— Мне плевать как, вспоминай.

Эхо гудело в ночной тишине между стенами дома и сарая.

— Туре вроде бы. Кажется.

— Точно! Он и по телефону назвался Туре. А теперь, милок, вспомни фамилию.

— Э-э… Бьёрг? Нет. Бьёранг? Нет…

— Давай, Лев Яшин!

— Бьёрген. Точно. Бьёрген.

— Брось лопату, возьми с полки пирожок.

Патрульная машина ждала их, когда Халворсен и Харри двадцать минут спустя проехали мимо Весткантторг и свернули на Шивес-гате, к дому Туре Бьёргена, адрес которого дежурный получил у метрдотеля «Бисквита».

Поравнявшись с патрульной машиной, Халворсен затормозил и опустил окно.

— Третий этаж, — сказала полицейская за рулем и показала на освещенное окно на сером фасаде.

Харри перегнулся через Халворсена к окну.

— Мы с Халворсеном поднимемся в квартиру. Один из вас остается здесь, на связи с оперчастью, один пойдет с нами, будет держать под наблюдением черный ход. У вас в багажнике найдется ружье? Я позаимствую.

— Найдется, — ответила полицейская.

Ее коллега наклонился к окну:

— Вы Харри Холе, да?

— Верно.

— В оперчасти сказали, у вас нет разрешения на оружие.

— Не было.

— А-а.

Харри усмехнулся.

— Проспал первые осенние стрельбы. Но могу вас порадовать: на вторых я был третьим во всем корпусе. О'кей?

Патрульные переглянулись.

— Ладно, — буркнул полицейский.

Харри распахнул дверцу, замерзшие резиновые прокладки хрустнули.

— Ну что ж, проверим, что там с этим звонком.

Второй раз за два дня Харри держал в руках МР-5, когда позвонил по домофону в квартиру некоего Сейерстедта и объяснил перепуганной женщине, что они из полиции. И что она может подойти к окну и убедиться, а потом уж открыть. Она так и сделала. Полицейская прошла во двор, стала там, меж тем как Халворсен и Харри поднялись по лестнице.

Латунная табличка с черной надписью «Туре Бьёрген» красовалась над звонком. Харри вспомнил, как Бьярне Мёллер во время первого задержания научил его простейшему и весьма эффективному способу выяснить, есть ли кто дома. Он приложил ухо к дверному стеклу. Ни звука.

— Заряжен и снят с предохранителя? — шепнул Харри напарнику.

Халворсен достал табельный револьвер и стал у стены слева от двери.

Харри позвонил.

Затаил дыхание, прислушался.

Позвонил еще раз.

— Ломать или не ломать, вот в чем вопрос, — прошептал Харри.

— В таком случае надо сперва позвонить адъютанту полиции и получить разрешение на обыск.

Звон стекла оборвал фразу Халворсена, приклад автомата ударил по двери. Харри быстро сунул руку внутрь и отпер.

Они скользнули в прихожую, Харри жестом показал Халворсену, какие двери надо проверить. А сам стремительно прошел в гостиную. Пусто. Но он тотчас заметил, что по зеркалу над телефоном ударили чем-то твердым. Посредине выпал круглый осколок, а от отверстия, как от черного солнца, разбегались к золоченой узорной раме черные лучи. Харри сосредоточился на приоткрытой двери в дальнем конце гостиной.

— На кухне и в ванной никого, — шепнул за спиной Халворсен.

— О'кей. Будь готов.

Харри двинулся к двери. Он уже почуял. Если тут что-то есть, то именно за этой дверью. На улице затарахтел дефектный выхлоп. Вдали взвизгнул тормозами трамвай. Харри заметил, что инстинктивно сжался. Словно стараясь уменьшиться в размерах.

Стволом автомата он толкнул дверь, быстро шагнул внутрь и прижался к стене, чтобы противник не видел его силуэта в проеме. Держа палец на спуске, подождал, пока глаза привыкнут к темноте.

В свете, падавшем из гостиной, он увидел большую кровать с латунными спинками. Из-под одеяла торчали две голые ноги. Он шагнул вперед, взялся одной рукой за угол одеяла, откинул его.

— Господи Иисусе! — вырвалось у Халворсена. Он стоял в дверях и, недоверчиво глядя на кровать, медленно опустил револьвер.

Он примерился, глядя на колючую проволоку поверху ограды. Разбежался и прыгнул. Движениями гусеницы полез вверх, как учил Бобо. Пистолет в кармане ударил по животу, когда он перебросил тело через сетку. Стоя на обледенелом асфальте по другую сторону, в свете фонаря обнаружил, что здорово порвал синюю куртку. Из прорехи торчал белый синтепон.

Какой-то звук заставил его укрыться в тени контейнеров, которые ровными рядами стояли друг на друге, на большой прибрежной территории. Прислушался, глянул по сторонам. Ветер тихонько завывал в рассохшихся окнах ветхого деревянного барака.

Непонятно почему он чувствовал, что за ним наблюдают. Нет, не наблюдают, но его заметили, обнаружили. Кто-то знает, что он здесь, даже не видя его. Он обвел взглядом освещенную ограду — нет ли сигнализации. И правда нет.

Обойдя два ряда контейнеров, он нашел один незапертый. Забрался в непроглядный мрак и тотчас сообразил, что ничего не выйдет, что если уснет здесь, то насмерть замерзнет. Почувствовал движение воздуха, когда закрывал дверь, — словно побывал внутри какой-то подвижной глыбы.

Газетная бумага шуршала при каждом шаге. Нужно согреться.

Снаружи он снова почувствовал, что за ним наблюдают. Пошел к бараку, взялся за отставшую доску, потянул. С сухим хрустом она оторвалась. Ему почудилось какое-то быстрое движение вокруг. Но видел он только мерцающие огни уютных гостиниц у Центрального вокзала да темную пасть своего нынешнего пристанища. Отодрав еще две доски, вернулся к контейнеру. Там, где намело снегу, виднелись следы. От лап. Больших лап. Сторожевая собака. Следы были здесь и раньше? Он наломал щепок, прислонив доски к железной стене у самого входа в контейнер. Дверь оставил приоткрытой в надежде, что дым частью вытянет наружу. Спички из Приюта лежали в том же кармане, что и пистолет. Он поджег газету, сунул ее под щепки, протянул руки над огнем. Язычки пламени осветили ржавую стенку.

Он думал о перепуганных глазах официанта, когда тот, глядя в дуло пистолета, выгребал из карманов мелочь и твердил, что это все, больше денег нет. Хватило на гамбургер и билет на метро. Слишком мало, чтобы найти убежище, спрятаться, согреться, поспать. К тому же официант сдуру сказал, что предупредил полицию и они уже выехали. Поэтому он сделал то, что должен был сделать.

Пламя освещало снег снаружи. Его внимание привлекли собачьи следы прямо у входа. Странно, что он их не заметил, когда первый раз подошел к контейнеру. Слушал свое дыхание, которое отдавалось эхом от стенок железного ящика и звучало так, будто здесь был кто-то еще, а взгляд рассматривал следы. Он замер. Его следы пересекали след собаки. А посреди отпечатка своего ботинка он увидел след лапы.