Читаем без скачивания Спаситель - Ю Несбё

— Есть, но с ними можно подождать до завтра.

Она опять склонила голову набок.

— Я не устала. Чай у вас найдется?

Какой-то автомобиль тихонько ехал по хрусткому снегу, остановился метрах в пятидесяти у тротуара, ослепив их голубоватым светом фар. Харри задумчиво посмотрел на девушку, нащупывая в кармане ключи.

— Только растворимый кофе. Слушайте, я позвоню…

— Сойдет и растворимый кофе, — сказала Мартина.

Харри хотел было сунуть ключ в замочную скважину, но Мартина опередила его, толкнула голубую дверь, которая преспокойно открылась и закрылась снова, однако замок не защелкнулся.

— Это все мороз, — пробормотал Харри. — Дом от холода сжимается.

Они вошли в подъезд, и он хорошенько закрыл за собой дверь.

— А у вас чисто, — сказала Мартина, снимая в передней сапоги.

— У меня мало вещей, — откликнулся Харри из кухни.

— И какие же из них вы больше всего любите?

Харри на секунду задумался.

— Пластинки.

— Не фотоальбом?

— Я не верю в фотоальбомы.

Мартина вошла на кухню, уютно устроилась в кресле. Харри украдкой наблюдал, как она по-кошачьи подобрала под себя ноги.

— Не верите? Как это понимать?

— Они разрушают способность забывать. Молоко?

Она покачала головой.

— Зато вы верите в пластинки.

— Да. Они лгут куда достовернее.

— А разве они не разрушают способность забывать?

Харри замер. Мартина тихо рассмеялась:

— Не верю я в неприветливого, разочарованного инспектора. По-моему, вы романтик, Холе.

— Пойдемте в комнату. Я как раз купил очень хороший диск. И с ним пока не связаны никакие воспоминания.

Мартина уселась на диван, а Харри поставил дебютный диск Джима Стерка. Потом сел в зеленое ушастое кресло и под первые звуки гитары провел ладонью по шершавой шерстяной обивке. Ни с того ни с сего подумал, что куплено это кресло в «Элеваторе», комиссионке Армии спасения. Кашлянул и спросил:

— Возможно, у Роберта был роман с девушкой намного моложе его самого. Что вы об этом думаете?

— Что я думаю о романах молоденьких женщин с мужчинами много старше? — Она засмеялась и густо покраснела в наступившей тишине. — Или думаю ли я, что Роберту нравились малолетки?

— Я этого не говорил. Она тинейджер. Хорватка.

— Izgubila sam se.

— Простите?

— Это по-хорватски. Или по-сербохорватски. В детстве я часто ездила летом с родителями в Далмацию, до того как Армия спасения купила Эстгор. Когда папе было восемнадцать, он работал в Югославии, помогал восстанавливать страну после Второй мировой войны. И там познакомился с семьями кой-кого из строителей. Потому и настоял, чтобы мы приняли беженцев из Вуковара.

— Кстати, насчет Эстгора. Вы помните некоего Мадса Гильструпа, внука тех людей, у которых куплен Эстгор?

— Да. Он был там несколько дней в то лето, когда мы там поселились. Я с ним не говорила. Да и никто с ним не говорил, он был какой-то сердитый, замкнутый. Но, по-моему, Tea и ему понравилась.

— Почему вы так решили? В смысле, он же ни с кем не разговаривал.

— Я видела, как он на нее смотрел. А когда мы с Tea сидели вместе, он вдруг появлялся рядом. Ни слова не говоря. Довольно-таки чудной. Даже неприятный.

— Вот как?

— Именно. Ночевал он те несколько дней где-то у соседей, но однажды ночью я проснулась, мы, девочки, спали в одной комнате. Смотрю, а к стеклу прижато чье-то лицо. Потом оно пропало. Я почти уверена, что это был он. Когда я рассказала остальным девчонкам, они сказали, я видела привидение. Не сомневались, что у меня непорядок со зрением.

— Почему?

— А вы разве не заметили?

— Что не заметил?

— Сядьте вот сюда. — Мартина хлопнула по дивану рядом с собой. — Я покажу.

Харри обошел вокруг стола.

— Видите, какие у меня зрачки?

Харри наклонился, ощутил на лице ее дыхание. И тут увидел. Зрачки на фоне карей радужки как бы сплывали вниз, образуя по форме что-то вроде замочной скважины.

— Это врожденное, — сказала она. — Называется iris coloboma. Но зрение при этом ничуть не страдает.

— Интересно.

Их лица были так близко друг от друга, что Харри чуял запах ее кожи и волос. Он вздохнул и вздрогнул от ощущения, будто погружается в теплую ванну. Внезапно послышался короткий, резкий звук.

Лишь через секунду-другую Харри сообразил, что это звонок. Не домофон. Кто-то стоял у его двери.

— Наверняка Али, — сказал Харри, вставая с дивана. — Сосед.

За те шесть секунд, пока вставал и шел к двери открывать, он успел подумать, что для Али вообще-то поздновато. И что Али обычно стучал. А если кто-то вошел или вышел после них с Мартиной, дверь наверняка опять стояла незапертая.

Только на седьмой секунде он сообразил, что вообще зря пошел открывать. И, увидев, кто на пороге, понял, что сейчас будет.

— Приятный сюрприз, да? — сказала Астрид слегка заплетающимся языком.

Харри не ответил.

— Я с рождественского банкета, может, пригласишь зайти, а, Харри? — Накрашенные губы растянулись в улыбке, тонкие каблуки стукнули по полу, когда, пошатнувшись, она переступила с ноги на ногу.

— Ты некстати, — сказал Харри.

Она прищурилась, глядя ему в лицо. Потом взгляд скользнул за его плечо.

— У тебя гостья? Поэтому ты пропустил сегодняшнее собрание?

— Поговорим в другой раз, Астрид. Ты пьяна.

— Мы обсуждали третий шаг. «Мы решили препоручить свою жизнь заботам Господа». Но никакого Господа я не вижу, Харри. — Она полушутя стукнула его сумкой.

— Третий шаг тут ни при чем, Астрид. Каждый спасается сам.

Она замерла, посмотрела на него, на глазах вдруг выступили слезы.

— Позволь мне зайти, Харри, — прошептала она.

— Это не поможет, Астрид. — Он положил руку ей на плечо. — Я вызову такси, и ты спокойно поедешь домой.

Она неожиданно резко сбросила его руку. В голосе прорезались пронзительные нотки:

— Домой? Черта с два я пойду домой, бабник ты хренов!

Она отвернулась и нетвердой походкой пошла вниз по лестнице.

— Астрид…

— Отвяжись! Трахай свою шлюху!

Харри провожал ее взглядом, пока она совсем не исчезла из виду, услышал, как с грохотом и скрипом захлопнулась дверь подъезда. Настала тишина.

Когда он обернулся, Мартина стояла у него за спиной в передней, застегивала пальто.

— Я… — начал он.

— Поздно уже. — Она быстро улыбнулась. — Вообще-то я все-таки устала.

В три часа ночи Харри по-прежнему сидел в ушастом кресле. Том Уэйтс тихонько пел про Алису, меж тем как щетки все шуршали и шуршали по коже барабана.

«It's dreamy weather we're on. You wave your crooked wand along an icy pond».

Мысли текли помимо его воли. Н-да, все кабаки уже закрыты. А он так и не наполнил карманную фляжку, с тех пор как вылил ее содержимое в пасть собаки там, на складе. Хотя можно звякнуть Эйстейну. Он почти каждую ночь разъезжает на своем такси и держит под сиденьем полбутылки джина.

«Толку от этого никакого».

И все-таки люди верят в привидений. Верят в тех, что сейчас окружали кресло, уставясь на него темными, пустыми глазницами. В Биргитту, которая явилась из моря, с якорем на шее, в Эллен, которая смеялась, а из головы у нее торчала бейсбольная бита, в Вилли, который висел на сушильной подставке, словно носовая корабельная фигура, в женщину внутри водяного матраса, которая смотрела сквозь голубую резину, и в Тома, который пришел забрать свои часы и махал кровавой культей.

Спиртное не освободит его, даст только временное послабление. И как раз сейчас он готов был дорого заплатить за это.

Взял телефон, набрал номер. Ответили после второго сигнала.

— Как там у вас, Халворсен?

— Холодно. Юн и Tea спят. Я сижу в комнате, смотрю на дорогу. Завтра надо будет вздремнуть.

Харри хмыкнул.

— Завтра мы съездим к Tea на квартиру, за инсулином. У нее диабет.

— Ладно, только Юна возьмите с собой, его нельзя оставлять одного.

— Можно вызвать сюда кого-нибудь еще из наших.

— Нет! — отрезал Харри. — Незачем вмешивать других, хотя бы до поры до времени.

— Нет так нет.

Харри вздохнул:

— Я, конечно, знаю, по служебной инструкции необязательно сидеть при них в карауле. Так что говори прямо, если я могу что-то для тебя сделать взамен.

— Ну…

— Давай.

— Я обещал Беате до Рождества сводить ее куда-нибудь, поесть лутефиск.[38] Бедняжка ни разу ее не пробовала.

— Хорошее обещание.

— Спасибо.

— Халворсен…

— Да?

— Ты… ты молодец.

— Спасибо, шеф.

Харри положил трубку. Уэйтс пел, что коньки на заледеневшем пруду тоже выписывали имя Алиса.

Глава 21

Суббота, 19 декабря. Загреб