оглянувшись на него.
– Старейшины, – лаконично отозвался он, – они практически не выходят к нам.
Линлин тоже заметила, что Бессмертные в основном совещаются где-то в отдалении. Но она считала подобное нормальным.
– Наверное, им есть, что обсудить? – осторожно предположила она.
Лан Шанью усмехнулся:
– Наверное.
Больше он ничего не сказал, будто имел на этот счет свои домыслы, которые не собирался озвучивать.
На следующий день ничего особо не поменялось. Мастера все так же бросали друг другу вызовы, за которыми можно было понаблюдать. Некоторые проводили тренировочные спарринги вне арены.
Кан Мейлин оставалась в стороне от всего этого. Ее ладони болели, да и не возникало особого желания снова лезть в пекло. Она только отдавала культиваторам из Храма Небожителей свои свитки, помогая в сражениях. Лан Шанью также не был заинтересован в новых стычках, но его постоянно вызывали. Конечно, ничто не мешало гордому заклинателю отказываться (что он и делал). Однако многие считали такое поведение чрезмерно высокомерным. Они озлобленно шептались за спиной Лан Шанью, говоря о том, что отсутствие добродетелей его погубит. Он лишь насмешливо щурил рубиновые глаза, никак не реагируя на подобные слова. Мало кто решался на открытый конфликт, но все изменилось, когда речь зашла про демонические секты.
Ближе к вечеру культиваторы вновь собрались у большого костра. Мастер из пещер Могао, который первым вызвал Шанью, лениво качнул головой и неожиданно громко задал вопрос:
– Кто-нибудь из вас уже сталкивался с представителями демонических сект?
Обычно Старейшины выступали против подобных разговоров, но прямо сейчас их не было рядом. Молодым мастерам и ученикам не терпелось пообщаться без надзора.
– Нет, – медленно ответила Цао Дандан, – да и кто бы…
– Я сталкивался, – вмешался Инь.
Его слова мгновенно привлекли всеобщее внимание. Культиваторы начали перешептываться, и кто-то спросил:
– Они действительно настолько ужасны? Разрушительная энергия ци…
– Мне не доводилось лично сражаться с ними, – мягко признал Инь Эйгуо, – но мой бывший учитель, отшельник Зенгуанг, показывал места, опустошенные сектами, и даже сражался с некоторыми демоническими культиваторами. Я видел тот бой издалека и…
Эйгуо запнулся, будто не решаясь говорить. А потом вздохнул:
– Они очень сильные. Их мощь тяжело воспринимать.
– Конечно, – задумчиво кивнул заклинатель Могао, – они черпают силу из отрицательных эмоций и чувств.
А потом этот мрачный юноша посмотрел на Лан Шанью и насмешливо проронил:
– Брат Лан похож на идеального представителя демонической секты. Безжалостный, коварный и порочный.
Повисла напряженная тишина. Это оскорбление было слишком серьезным. Кан Мейлин подскочила, более всего желая рассказать об этом инциденте Старейшине Юй Чан-Луну. Уж он-то определенно заступится за любимого ученика! Однако Лан Шанью схватил ее за запястье, вынуждая сесть обратно. Его лицо оставалось безразличным, но в глазах поселилась неведомая тьма.
– Похоже, твоя надломанная гордость кричит о пережитом унижении, – притворно вздохнул он, не скрывая насмешки.
– Это чертовски грубо! – Инь Эйгуо нахмурился, с возмущением глядя на мастера Могао. – Не смей оскорблять Храм Небожителей.
Тот лишь фыркнул, нехотя отодвигаясь. Через десяток минут другие мастера прилюдно извинились за оскорбительные слова. Казалось, что конфликт исчерпан, но чувство странности не покидало Кан Мейлин. Она внимательно посмотрела на Лан Шанью и интуитивно поняла, что он находится в тревожном состоянии. Будто сказанное по-настоящему задело его нутро.
– Шанью, – негромко выдохнула Линлин, касаясь ладонью его пальцев.
Он слегка вздрогнул и неискренне усмехнулся:
– Побыстрей бы закончился чертов созыв. Это начинает надоедать.
В сердце Кан Мейлин поселилась душащая тревога. Созыв, демонические секты, Лан Шанью. Что-то близилось.
И это не внушало радости.
* * *
Созыв завершился, оставляя спутанные эмоции. Храм Небожителей хорошо показал себя, но Старейшин это будто не волновало вовсе. Последние несколько дней они провели в постоянных дискуссиях и совещаниях. Когда летающая лодка Сиянконг взмыла в небо, унося на борту мастеров и учеников, все предчувствовали грядущие перемены. Кан Мейлин знала, что вскоре им поведают о происходящем, и внутренне страшилась. Она не знала, хочет ли это слышать.
Когда они прибыли на пик Шаньси, прошло всего несколько дней, прежде чем старшие мастера собрались и объявили во всеуслышанье:
– Мы вынуждены сообщить о подозрительной активности демонических сект. Хотелось бы верить в лучшее, но правда в том, что мирная жизнь находится под угрозой. Многие из вас не завершили свое обучение. Но вы должны быть готовыми к грядущему.
– Не стоит волноваться, – мягче добавил мастер Ван Линг, – любые трудности временны. Просто в ближайшие месяцы будет много работы для нас всех.
На созыве был установлен хрупкий мир между различными Храмами. Все они являлись частью великого божественного пути и, даже имея разногласия, в итоге пришли к единой цели – устранить опасность демонических сект. Многие старшие мастера в тот день отправились на миссии. Никто не говорил, куда они пошли, но Кан Мейлин и без того знала, что это связано с сектами и их последователями. Спокойствие ушло из Храма Небожителей. Теперь ночью установили дозоры, в которые входили и старшие ученики. Они должны были поднять тревогу в случае опасности. Лан Шанью также отправился на миссию. В этот раз он предупредил Мейлин. Ну, вернее, оставил записку с лаконичным «До встречи».
Кан Мейлин покачала головой. Впрочем, для Лан Шанью это эквивалентно большому одолжению. Она была уверена, что и Инь Эйгуо отправился на миссию. «Интересно, его женский гарем тоже в деле?» – невольно улыбнулась она.
Наставница Шао в числе прочих получила задание за пределами Храма Небожителей. Однако перед уходом оставила для Линлин многочисленные заметки, по которым та могла изучать создание новых артефактов. В любом случае Мейлин не осталась без дела. Помимо ежедневной работы, она стала часто сопровождать Старейшину Си Вэй-Тина. Обычно на пике Шаньси именно Ван Линг всегда находился рядом со старым лисом. Но в эти дни Ван Линга не было, и именно Линлин удостоилась чести.
Чаще всего она помогала Старейшине разбирать древние свитки, читала для него вслух некоторые писания и готовила чай. Кан Мейлин не противилась подобному, потому как рядом с Бессмертным чувствовала себя очень спокойно. Иной раз он разговаривал с ней, задавая необычные вопросы.
– Кан Мейлин, – однажды проговорил старик, – скажи, добродетель – это грех?
– Ч‑что? – Она едва не уронила чашку чая и непонимающе посмотрела на него. – Н‑нет. Я думаю, это не грех.
– Хм, – Си Вэй-Тин таинственно улыбнулся, – но что, если добрые помыслы привели к злому делу?
– Я… – Она запнулась и нахмурилась. – Я не знаю. Возможно ли, что по-настоящему добрые помыслы приведут ко злу?
Старейшина Си усмехнулся:
– В этом мире происходит много странного. Смерть может принести облегчение. Месть – слаще меда. А любовь способна
