в эту эпоху, и не только это. Кое-что, весьма полезное Японии и будущему Азиатскому Содружеству.
Итак, в результате всех действий воинов в матросках ситуация в мире основательно запуталась. И сейчас они могли лишь надеяться, что она распутается к лучшему, а не наоборот…
Также японское правительство выполнило еще одну просьбу Сэйлор Меркури. По правде говоря, она находила странным, что Сталин сам не попросил ее упомянуть об этом. Может быть, не считал нужным торопиться, пока не ясно было, что из их затеи выйдет? Или просто забыл? Зато она хорошо помнила, что кроме военных преступников, достойных тюрьмы и казни, в Японии были и герои, незаслуженно оказавшиеся в тюрьмах из-за того, что следовали своим убеждениям… Насколько незаслуженно? Да, конечно, они нарушили существующие в эту эпоху в Японии законы, но после войны были признаны теми, кем и были — героями и выдающимися борцами за мир.
* * *
Конец марта 1942 года, Токио, тюрьма Сугамо
Маленькая одиночная камера. Крышка умывальника вместо письменного стола, унитаз вместо стула — вот в таких условиях он писал свои "Тюремные записки". Зачем вообще их писать? Ну, не для истории, конечно (хотя, возможно, когда-нибудь они и будут опубликованы) — просто такова договоренность…
Он успел выполнить свою главную задачу незадолго до провала — вычислил и сообщил домой, что Японская империя сейчас не намеренна начинать войну с Советским Союзом. Когда его арестовали, поначалу все отрицал, надеясь дать шанс на спасение остальным — пока не стало ясно, что агентурная сеть раскрыта и сочувствующих японцев взяли еще прежде него самого. Почти всех. Почти… На свободе осталось несколько информаторов, о которых не знал никто, кроме него — и не узнает.
Но кроме информаторов были еще женщины — те, которых он… любил? Возможно. Часто это происходило "по работе" — да, и мужчины-разведчики тоже пользуются такими методами, не только женщины-шпионки — но не всегда. Впрочем, даже ему самому порой было трудно сказать, где кончается работа и начинаются чувства… Что не мешало пользоваться своими любовными связями в интересах советской разведки. Даже Ханако — та единственная, которую он встретил совершенно случайно и полюбил искренне, по-настоящему, не "в интересах дела" и не мимолетно, даже ей он потом порой давал кое-какие поручения, хотя она и не знала, в чем их смысл. И об ее участии в его профессиональных делах тоже никто не узнает!
Разумеется, выяснить, с кем именно он состоял в близких отношениях (даже если это были замужние дамы, как жена немецкого посла), секретной полиции не составило труда. Но в этом отношении японцы согласились пойти ему навстречу (впрочем, от ареста его поклонниц им и не было бы особого толка, разве что моральное удовлетворение), заключив негласный договор: он пишет подробные записки о своей деятельности — они не трогают женщин. И свою часть сделки разведчик усердно выполнял (разумеется, при этом не упоминая ни словом ни тех людей, причастность которых к его сети так и осталась тайной для следствия, ни, собственно, поклонниц) — японцы получат захватывающую историю жизни советского шпиона…
Ханако… Когда его казнят (а в том, что это случится и скоро, он не сомневался), сообщат ли ей об этом? Или она так никогда и не узнает о судьбе человека, ставшего смыслом ее жизни?
Звяканье ключей в замке, скрежет отворяемой двери… В неурочное время?!
— Заключенный Рихард Зорге — на выход. С вещами.
Дальше начались чудеса.
— Вам повезло, — сказал следователь, сообщив разведчику о том, что он помилован самим микадо (!). — Политическая обстановка в империи изменилась. И, похоже, у вас нашлись чрезвычайно влиятельные заступницы.
Заступницы?! Зорге ничего не понимал. Какие женщины могут быть столь влиятельными в Японской империи?! Конечно, у него в свое время были романы с несколькими представительницами токийского бомонда, но уж точно не они оказали такое воздействие на императора!
А у ворот тюрьмы бывшего заключенного уже ждала целая компания: тут были и японец Хоцуми Одзаки, и хорват Бранко Вукелич, и другие его товарищи по нелегальной работе… И… Она, Ханако Исии.
Радостно обнимая своего возлюбленного, японка рассказывала то, что казалось тому несусветной чушью — про прилет в Японию лунной принцессы со своими воинами, провозглашение императором новой политики, разрыв всех соглашений с Германией, освобождение политических заключенных и борцов за мир. Про то, что Рихарда отпускают обратно в СССР и ей тоже разрешили отправиться с ним… Кстати, лунные воительницы очень хотят с ним познакомиться — они почему-то считают его легендарным воином с истинно самурайским характером!
Зорге почти ничего не понял. И, к его стыду, первая мысль, которая пришла ему в голову после всего выслушанного, была о том, как же он теперь решит вдруг возникшую проблему: ведь в СССР, куда он вернется вместе с Ханако, у него до сих пор остается законная жена, с которой он, правда, не виделся уже много лет, однако официально оставался в браке…
Глава 13
В последующие месяцы… Планета Земля…
На Европейской равнине все еще шло затишье перед приближающейся бурей: немецкая и советская армии деятельно готовились соответственно к сокрушительному наступлению и несокрушимой обороне. Воительницы в матросках в конце марта помогли разгромить и уничтожить вражескую группировку в Демянском котле, а потом весь апрель и половину мая занимались охраной идущих в Ленинград и обратно конвоев, что было для них практически отдыхом. Фашистские бомбардировщики и вовсе перестали появляться над Ладожским озером после того, как Сэйлор Венера несколько раз их проучила, уничтожая все приблизившиеся к конвою самолеты разом. Немецкая артиллерия на берегу тоже предпочитала не обстреливать корабли — после того, как Юпитер с Марс пару раз "пробежались" по побережью, круша все на своем пути.
Ах, Ленинград… На устроенных там встречах со школьниками (которым надо было рассказывать, как хорошо воины в матросках воюют с фашистами, чтобы подбодрить детей, да и взрослых тоже) девочки услышали столько печальных историй о жизни в блокаде, особенно детей, что сердца их разрывались от жалости и гнева. Они уже готовы были вот-прямо-сейчас атаковать окруживших город немцев и бить их, бить… советским же командирам пришлось воительниц отговаривать: конечно немцев они побьют в большом количестве, но впятером блокаду снять все равно не смогут — увязнут в массе живой силы немцев, как в грязи, а у советской армии здесь и сейчас, увы, пока недостаточно сил, чтобы развить успех и выстроить вокруг города новую линию обороны.
Вот тогда лунянки и вызвались охранять конвои, связывающие Ленинград
