Коротко хохотнув, головорез внезапно теряет остатки веселости. На лицо накатывает злобное выражение, перекошенный рот источает торжество.
— Знаешь, мне совершенно насрать на бомбу и этот ничего не решающий взрыв! Но вот ты, — Кирк тычет пальцем в мою сторону, — С тобой я хочу поквитаться самолично! Девчонка пусть развлечет ребят, хоть и худосочная на мой вкус. Ну да ничего, главное, чтобы между ног дыр…
Стальной кнут рассекает воздух со скоростью молнии. Среагировать не успевает никто; даже я, хоть и ждал удара, сумел заметить лишь его финальный результат. Сверкающий железный узел с громогласным хлопком врезается в голову крайнего бандита; того не просто вырубает — словно невидимой огромной дланью сносит прочь с платформы.
Прыгаю вперед «щучкой»: вытянувшись, выставив руки далеко перед собой. И уже в полете вижу, что не успеваю: противники действуют на удивление быстро. Один смещается влево; другой, наоборот, вправо; и у обоих в руках оружие.
Сверкающая молния летит назад, обвиваясь вокруг девушки; Анна срывается в сторону плавным танцевальным пируэтом, замахиваясь для следующего удара. Гремит выстрел и мимо блондинки проносится стальная смерть. Миг задержки, мимолетное промедление — разрывной снаряд превратил бы прекрасную стройняшку в кровавый фарш.
Она бросается на пол одновременно со вторым выстрелом; смертоносный патрон слегка задевает кончики белых волос и уносится в никуда. Железный бич распрямляется в ответном ударе, устремляясь в лицо стрелку. Мужчине почти удается увернуться, но кнут настигает на излете, одним резким движением превращая лицо в уродливо рассеченную рану. Сила удара такова, что голова бедолаги едва не отрывается от шеи; отшатнувшись, здоровяк переваливается через перила и падает вниз, оставляя на пластике кровавый след.
Все это происходит за доли секунды: я даже не успеваю брякнуться наземь. Только теперь врезаюсь в стальное покрытие настила, судорожно стараясь направить руки на цель. Третий бандит торжествующе лыбится, готовясь спустить курок в беззащитную девушку, но тут я резко сжимаю пальцы. Две кинетические перчатки срабатывают одновременно, и мужчину сносит с места, как пушинку. Не знаю, каковы последствия подобного удара, да и спросить будет некого: головорез перелетает через пандус, с глухим стуком исчезая за пределами ограждения.
Ловко перекатившись, девушка замирает в широкой стойке: нога согнута в колене, другая отведена далеко в сторону. Левая рука за головой, как у танцовщицы, правая — у земли, бережно баюкает кнутовище. Растрепанные волосы падают на плечи, глаза сверкают боевым задором, на раскрасневшемся лице — смесь сосредоточенности и торжества. Она невероятно прекрасна и в то же самое время — ощутимо опасна; словно смертоносная фурия, явившаяся за своею жертвой.
Кнут стелется по платформе, будто живая змея, искрясь и переливаясь ярким светом. Готов поспорить, это не простое оружие! Бич движется сам по себе… Или же так только кажется из-за неимоверного мастерства Анны?
Вскакиваю на ноги гораздо менее грациозно. Тут же смещаюсь с линии атаки; ладони сразу указывают на последнего врага. В каждой перчатке остается по два заряда, вот только будут ли они эффективны? В прошлый раз Кирк даже не поморщился от кинетического удара…
Гаусс не то что не опечален гибелью сообщников — он даже, как будто, обрадован! Смотрит одобрительно и удовлетворенно, только что руки не потирает. Бандит доволен тем, что разделается с нами самостоятельно…
— Неплохо, — с неприкрытой насмешкой цедит мужчина, — Для ничтожеств!
Кидаю быстрый взгляд на девушку, Анна чуть заметно подмигивает. В этом жесте все: поддержка и похвала, благодарность и ободрение, сигнал и руководство к действию. Между нами проскакивает мимолетная искра понимания, порожденная не долгим знакомством и не бесконечными разговорами, а боем — тем, что сближает гораздо быстрее и надежнее.
Мы атакуем одновременно. Я прыгаю вперед все тем же приемом, выставив руки перед собой, одновременно активируя обе перчатки. И в тот же миг, обгоняя мой полет, рядом на неимоверной скорости проносится стальная молния кнута. Кажется, этот удар неотразим, как и кинетическая встряска… Какое жалкое заблуждение!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Вижу, как навстречу поднимается богатырское предплечье, а в следующий миг на меня будто налетает стена. Оглушительная встряска и удар — я отброшен назад, как мелкая сошка. Врезаюсь спиной в перила, чудом удержавшись по эту сторону платформы. Будь тело чуть крупнее, и заграждение точно бы не выдержало…
Какую-то долю секунды не могу ни пошевелиться, ни вздохнуть. Только смотрю. Округлившиеся от удивления глаза неверяще лицезреют невероятную картину: Анна, застывшая с перекошенным от напряжения лицом; Кирк, заслонившийся от удара ладонью; а между ними — тонкая, до предела натянутая струна бича.
Резкий рывок — притянутая собственным оружием, девушка с тонким криком падает навстречу врагу. Гаусс легко отмахивается громадным кулаком, и блондинка, лишившись сознания, катится по стальному настилу. Ее хрупкое тело замирает поодаль, скрючившись в распластанной позе. Кнут дребезжит у ног мужчины бесполезной безжизненной железякой.
Вскакиваю со всей возможной резвостью, усилием воли голова входит в состояние боевого транса, пальцы отзываются знакомым покалыванием. С какой-то холодной обреченностью понимаю, что это последний шанс: пока враг занят девушкой, пока внимание Кирка отвлечено. Вспоминаю все, чему успел научить Рамирес; тело мигом наполняется бурлящей энергией. Небывалая легкость и сила разливается по мышцам; кажется, если прыгнуть — можно взлететь!
Бегу, а вернее — смещаюсь дергаными шагами-прыжками, скользя по стальной платформе, как по льду. В мгновение ока, пока голова Гаусса развернута в другую сторону, подрываюсь к врагу. Понимаю, что бить его напрямик — бессмысленно, удар вновь пропадет втуне. А у меня два последних заряда, после чего стану безоружным…
Рука подлетает почти вплотную к ноге противника. Вжух! Кинетический удар врезается чуть ниже коленной чашки, стопа здоровяка проскальзывает по железному покрытию, отброшенная назад разрушительным толчком. Удачно! Пошатнувшись, взмахнув толстенными руками, Кирк с лязгом опускается на одно колено, чтобы хоть как-то удержать равновесие.
Пользуясь встречным импульсом, впечатываю ладонь под челюсть врагу. Перчатка исторгает последний заряд; мощный кинетический удар отбрасывает голову Кирка далеко назад; на какой-то миг кажется, что бычья шея мужчины не выдержит.
Нарочито небрежно, словно в замедленной съемке, голова Гаусса возвращается на место. Злобный взор разъяренных глаз буквально приковывает к месту, не давая пошевелиться. А в следующий миг Кирк выпрямляется, с завидной скоростью отвешивая внушительный пинок.
Каким-то непонятным образом умудряюсь выставить блок. И, что еще более невероятно, он смягчает удар, не позволяет жесткому ботинку раздробить грудную клетку. И все же, звериная сила пинка откидывает далеко назад; земля и небо несколько раз меняются местами, прежде чем стальной настил платформы останавливает мой беспорядочный полет.
Кое-как приподнимаю голову, в руках пульсирует запоздалая боль от принятого удара. Колени здорово приложились об железный пол, куда я только чудом не въехал лбом. На удивление мало повреждений для столь мощного пинка и не менее зрелищного кульбита. Зато покалывание в пальцах усиливается, вплоть до жжения, а в тон ему раздаются колокола в висках.
Гаусс надвигается медленно, не торопясь, давая оценить собственную мощь и неотвратимость. Как будто каменная скала научилась ходить ради того, чтобы безжалостно раздавить меня в лепешку. Поднимаюсь, дабы встретить врага стоя; внезапно за спиной мужчины чудится какое-то движение.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Анна крадется, как кошка, изготовившаяся к прыжку. Губы плотно сжаты, хищная ухмылка искажает миловидное личико, в руке мелькает стальное лезвие виброножа. Черт возьми! Она хороша! Но хотел бы я знать, где девушка прятала нож все это время?
