— Нимфа! Ты же видишь, тут бомба! — мысленно взываю к нейросети, — Почему Немезида бездействует?!
— Спокойствие, Тей, — абсолютно равнодушно отвечает ИскИн, — Непосредственной опасности нет.
Ну конечно, черт возьми, опасности нет! Бомба, в любой момент готовая разнести гигантский водовод — разве это угроза для бездушного алгоритма? Пострадают люди, тысячи, сотни тысяч, но что они для ИскИна? Ведь, по сути, никто даже и не умрет окончательно. Еще один виток перерождения — не слишком большая беда! Ну а разрушения, порча имущества, разруха — неужто ничто из этого не волнует холодный нечеловеческий разум?
В бессильной злобе бью кулаком по стальной поверхности параллелепипеда, сломанная рука отзывается острой болью. Для бомбы, конечно, мой удар не представляет никакой опасности; она, словно на зло, подмигивает еще одним загоревшимся индикатором. Теперь не светится лишь один: ровно столько отделяет от взрыва. Сколько это во временном эквиваленте — час, минута или того меньше?
Злобный вой внезапно разгулявшегося ветра заставляет пригнуться, голова сама собой втягивается в плечи. Затравлено оглядываюсь, заметив боковым зрением промелькнувшее в воздухе нечто. Новая напасть? Враги? Атака инопланетян? Совершенно не удивлюсь уже ничему!
На бетонную площадку у основания громадной трубы плавно приземляется флаер. Абсолютно не похожий на тот, что мне довелось опробовать: небольшой, вытянутый, красивой обтекаемой формы, с двумя крохотными декоративными крылышками. Судя по виду — крайне маневренный и скоростной; исходя из размера — явно одноместный. Если тот, что я видел раньше, больше напоминал летающую коробку, то этот, вне всякого сомнения — настоящее произведение флаеростроительного искусства.
Нежно коснувшись поверхности, летающая машина замирает. Непрозрачная поверхность люка отъезжает вверх и в сторону, открывая комфортабельные внутренности. Изогнувшись дугой, наружу плавно выпрыгивает могучая рослая фигура, кажущаяся отдаленно знакомой. Вместе с ней из флаера появляется давящая аура силы, мгновенно заполняющая окружающее пространство.
Могучий силуэт делает шаг, тряхнув седовласой головой. И только теперь я, наконец, понимаю, кто это.
— Ну неужели, кавалерия прибыла, — с надеждой и некоторым раздражением смотрю на приближающегося Виктора Семеновича.
Огромный пожилой мужчина подходит к бойцам, и непримиримые враги невольно расступаются. Мне не слышно слов: то ли это короткая команда, то ли злобный укор, но Нэш и Рэдклиф тут же опускают руки. Виктор Семенович шагает между противниками, оставляя их в легком оцепенении. Неудачливые драчуны провожают могучий силуэт завистливыми взглядами.
Мужчина приближается; чувствую подступающую могучую ауру, буквально пригвождающую к месту. Воздух сгущается, становится трудно дышать, наваливается ощущение собственной незначительности. Грозная поступь гиганта отдается дрожью во всей грандиозной конструкции.
Ожидаю его у лестницы, но Виктор Семенович даже не притрагивается к ступеням. Вместо этого он прыгает; тяжеловесный силуэт легкой пушинкой взмывает вверх на добрый десяток метров. Перелетев через перила, мужчина опускается на настил совсем рядом со мной. Платформа ощутимо покачивается, когда ноги гиганта касаются пола; чувство близкой необъятной мощи рождает ощущение нереальности всего происходящего.
Виктор Семенович хватает бомбу и начинает ее комкать. Это настолько дико, нелепо и банально, словно я очутился в царстве сюрреализма и чудес. Если в невероятный многометровый прыжок еще можно поверить, то сила, необходимая, чтобы мять пальцами сталь, не поддается никакому осмыслению. Что за нечеловеческая мощь заключена в седовласом, коль он способен на подобное?!
С грохотом и стоном железный ящик превращается в искореженный комок. Глава Комитета продолжает мять устройство, будто это обычный бумажный сверток. В конце концов, слегка поднатужившись, он сжимает остаток бомбы в небольшой металлический шарик неправильной формы, по размеру не превосходящий обычный кулак.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Вот и все, Тей, — тихо произносит мужчина, — И всего делов…
Разжав руку, Виктор Семенович роняет стальной шар на платформу. Ком железа падает с грохотом, несоразмерным мелкой величине. Он даже не катится — слишком для этого тяжел.
Глава комитета смотрит с грустью и разочарованием. Печальный взор как бы вопрошает: «Ну что ж ты, Тей? Ну как же так-то?»
А я думаю. Лихорадочно соображаю, стараясь осознать новые вводные.
Как Виктор Семенович узнал о бомбе? Как успел среагировать? Нужно ведь долететь, а это дело не одной минуты… То есть, он действовал заранее? А раз так, то почему вообще допустил возникновение подобной ситуации?
Возникает невольное подозрение: может быть все это — хотя бы отчасти — дело рук Виктора Семеновича? Его план, его операция… Но зачем, черт возьми?
— Ты чего так долго возился? — мужчина кивает в сторону поверженного Кирка, — Неужели так ничего и не вспомнил?
В голосе — неприкрытое разочарование; в глазах — насмешка и сожаление о бессмысленно потраченном времени. Мне невольно передается чужая досада.
— Пойми, Тей, чтобы эволюционировать, нужно в обязательном поря-а-а…
Время останавливается. Или восприятие разгоняется настолько, что все прочее замирает. Голос мужчины тягуче растягивается, превращаясь в вязкую какофонию. Как? Почему? Зачем?
Сначала вижу далекий выстрел. Яркая вспышка, полыхнувшая на крыше соседнего здания. Обострившееся зрение в один миг дает ответ: штатная стационарная огневая рейлган-турель. Управляется извне, дистанционно; рассчитана на один выстрел с гарантированно смертоносным результатом. В ее случае, главное — попасть.
Рассекая вспышку пламени, из внушительного дула вылетает снаряд. Длинный, грозный, смертоносный патрон, сулящий разрушение и гибель любой мишени. Он мчится гораздо быстрее звука, но и этой скорости недостаточно, чтобы опередить замершее время. Наблюдаю за приближением убийственного посланца, успевая просчитать и его траекторию, и место попадания.
Виктор Семенович. А вернее — его голова. Крупная седовласая черепушка, замершая точно на пути безжалостного бездушного снаряда. Вот она — смерть! От которой не спасешься, не уклонишься, не защитишься…
А ситуация внезапно расцветает новыми красками. Неужели все это — разборки, драки, убийства, возможный взрыв бомбы — лишь ничего не значащая прелюдия в сложной театральной постановке, конечная цель которой — смерть высокопоставленного высокоуровневого адепта? Неужто вся жуткая череда событий, стартовавшая несколько месяцев назад, служила лишь одному — чтобы сегодня, сейчас, Виктор Семенович оказался именно здесь, в нужном, заранее предусмотренном месте! А я, получается, никакой не Прометей, и тем более не «избранный». А всего лишь обычная, ничего не понимающая приманка.
Лицо мужчины заметно меняется. Он не может видеть выстрел, но словно осознает опасность неким шестым чувством. И сам же понимает — не успеть, не извернуться.
Надо же, попался! Великий и могучий Виктор Семенович оказался в западне, да так, что не выбраться! Физиономия гиганта искажается испугом и обреченностью. И, стоит признать, это даже приятно. Сбить спесь с высокомерного адепта, позабывшего о том, что он тоже всего лишь смертный человек. Заставить его усомниться, удивиться, ужаснуться. Как ни крути, а это дорогого стоит!
А что же остается мне? Наблюдаю, как громадная пуля преодолевает расстояние до цели, разрывая непослушный воздух. Чувствую, что в моих силах… многое!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Какой, на самом деле, выбор?
Я ведь действительно так и не вырос, так ничего и не вспомнил. Уткнулся в «потолок» умений, не поднял ранг, так и застыл на последней ступени эпсилон. И теперь, кажется, я вполне понимаю — почему. Все дело в слабосильном теле ребенка, куда я оказался заключен. Покуда остаюсь в нем — дальнейшего роста не видать! Ну, может, лет через пять-десять, когда повзрослею в силу, так сказать, естественных причин.
