возможного будущего. Я хотел посмотреть, что было бы, не случись того рокового падения.
– И что же?! Расскажите! – Мадлен всплеснула руками, вскакивая на ноги.
– Ничего интересного, – сухо ответил Риэль.
Он направился было прочь, но она устремилась за ним.
– Нет, так не пойдет! Вы умеете заинтриговать, Риэль!
– Разбойники бы Вас… убили, – он спрятал мрачную, поистине демоническую усмешку в уголке губ.
– Вот все Вы врете! – надулась Мадлен, каким-то чудом не переставая улыбаться и сиять. – И как мой брат Вас терпит?
Вдвоем они направились вглубь сада. Мы замерли, глядя им вслед.
– Кажется, сейчас Риэль поплатится за все свои демонические прегрешения, – тихо рассмеялся Арнольд. – Потому что моя сестренка основательно сядет ему на уши.
– Похоже, он ей понравился.
– Я ему глубоко сочувствую, – с шутливым трагизмом сказал Арнольд, а потом взял меня за руку. – Что ж, моя попаданка… Мне кажется, нам тоже нужно поговорить. Наедине.
Я позволила Арнольду увести меня в дальнюю часть сада. Там находился старый фонтан. На памяти Ингрид в нем никогда не было воды. Только скульптура девушки с кувшином и небольшой пустой бассейн, в который заметало сухие листья. А сама фигура причудливо покрылась ярким мхом и меленькими вьющимися цветочками. Рядом находилась небольшая открытая беседка – круг колонн под пологим куполом. Арнольд завел меня туда. Вокруг благоухали цветы, пели птицы в густых кронах.
– Так о чем ты хотел поговорить? – спросила я.
Не знала, куда девать руки. Походя я сорвала небольшой белый цветок и теперь крутила его в руках. Арнольд перехватил мои ладони. Я подняла лицо, понимая, что мне никуда не спрятаться от его пристального взгляда. Такого серьезного, полного чувств, что защемило сердце. И цветок выскользнул из ослабевших пальцев.
– Теперь все позади, понимаешь? – негромко произнес Арнольд.
Он погладил меня по щеке, заглядывая в глаза.
– Не совсем, – я неловко, невесело улыбнулась, качнув головой. – Твоя душа все еще принадлежит демону, и после смерти…
– Это не имеет значения. Мы разберемся с этим позже, – уверенно отрезал Арнольд, сжимая мою руку. – Главное, что теперь тебе больше не угрожает опасность. И ты… можешь довериться мне? Ты простишь меня за то, что вначале я напугал тебя? И изменил, еще тебя не зная, моя попаданка. Клянусь, после того, как ты появилась, я не посмотрел ни на одну женщину!
– Давно уже простила, – призналась я.
Эти слова слетели с моих губ тихо-тихо. Я подалась вперед, прислоняясь к Арнольду, прижимаясь щекой к его груди. Рядом с ним было так тепло, спокойно, уверенно. Это раньше я не чувствовала себя в безопасности рядом с этим мужчиной. Теперь же, наоборот, ощущала покой от тепла его тела, защищенность.
Арнольд обнял меня, его пальцы прошлись по моим волосам в невесомой ласке. С полминуты мы стояли так, обнявшись, а потом он решился продолжить. Отступив на шаг, Арнольд продолжил держать мои руки в своих.
– Тогда… ты станешь моей женой?
– Но я ведь… мы ведь так и не развелись! – я удивленно уставилась на него. – А я и так была ею!
– Ингрид, а не ты, – напомнил Арнольд, поглаживая мое запястье. – А я спрашиваю тебя, девочка с Земли. Ты хочешь быть со мной до скончания дней? Хочешь вместе со мной растить нашего сына или дочку?
От трогательности момента у меня на глаза навернулись слезы, теплые и светлые.
– Да… да, Арно… – прошептала я, подаваясь вперед, целуя Арнольда.
Он подхватил мою ладонь, поднося к своему лицу. Кольцо на мне уже было. Арнольд коснулся губами безымянного пальца, будто ставя печать рядом с золотым ободком.
– Тогда обещаю, я устрою тебе лучший медовый месяц на свете!
– Только предупреждаю, детский садик закрывать я не стану! – заявила я на всякий случай. – Просто буду ездить туда отсюда.
– Какая же ты упрямая, – рассмеялся Арнольд и подхватил на руки, чтобы счастливо закружить. – Моя любимая попаданка.
***
Едва у меня начались первые схватки, как Арнольд примчался с лучшим лекарем столицы. Хотя я знала, что многие, даже аристократки, в Денлане рожали сами, под присмотром служанок, максимум местной повитухи. Но Арнольд помешался на безопасности меня и малыша! В последние месяцы он пылинки с меня сдувал, не разрешал брать в руки даже сумочку на прогулке, лично возил в детский садик.
На последних сроках беременности мне, естественно, стало трудно тянуть его на себе. Так что я позволила себе декрет, назначив Клару своей заместительницей. Дела шли очень хорошо, к нам приходило все больше детишек. Так что мы перебрались в более просторный дом. Более того, наняли дополнительную прислугу. Теперь у нас имелась не только собственная кухарка, но и прачка, и уборщица, и несколько нянечек, которыми верховодила Клара. Дети ее просто обожали, она умела найти к ним подход. Так что направляла новеньких, как вести себя с детворой.
Я без опаски на время передала ей бразды правления, решив вернуться к делам после родов, как только, так сразу. Все-таки я любила свое дело. Мне нравилось думать о том, что теперь все меньше детишек в столице остаются одни, пока их родители вынуждены уходить, чтобы заработать на пропитание.
А еще я просто обожала возиться с детьми. И месяца до девятого все равно приезжала в детский садик, просто не затевала с ними подвижные игры. Зато мы рисовали ладошками, мастерили поделки из шишек и каштанов. Ну, или я просто читала вслух книжки, которые привозила из замка Арнольда – благо, у него была большая библиотека.
Хотя в последнее время его больше интересовала другая комната. И это была даже не супружеская спальня! Арнольд с головой ушел в оборудование детской, заказывая у лучших мастеров удобную мебель. Хорошо, хоть одежки и игрушки не покупал! Ведь мы, естественно, не знали, мальчик у нас будет или…
– Девочка. У Вас девочка, леди Тройф, – с улыбкой сообщил лекарь.
Он протянул мне мою доченьку, слегка привернутую в белоснежную пеленку. Малышка плакала, сучила крохотными ручками и ножками. Я взяла ее на руки, и она показалась мне такой маленькой, такой хрупкой, что страшно прикасаться! У меня на руках дочка притихла. Но было уже поздно! Дверь в комнату распахнулась так, словно ее, как красную тряпку, атаковал разъяренный бык. На пороге оказался Арнольд. Встрепанный, взволнованный, нервный. Он
