Украины и Западной Белоруссии, свободы рук в Прибалтике и создание предела германской экспансии на Востоке Европы[404]. Тем не менее в историографии превалирует мнение, что договор от 28 сентября 1939 г. – это политическая ошибка.
Более того, А.Д. Богатуров считает, что теперь «союз между Москвой и Берлином был оформлен полномасштабным межгосударственным договором»[405]. М.И. Семиряга полагает, что СССР фактически вступил в военно-политический союз с Германией, а, по мнению А.М. Некрича, советско-германские отношения с сентября 1939 г. до ноября 1940 г. представляли собой «как бы незавершенный военно-политический союз»[406]. Прежде всего, следует отметить, что ни о каком военно-политическом союзе ни «фактическом», ни «незавершенном» не было и речи. Не говоря уже о том, что ни в договоре о ненападении, ни в договоре от 28 сентября не было сказано ни слова о каком-либо советско-германском союзе[407]. Ни Москва, ни Берлин никогда не рассматривали свои отношения в этом ключе, хотя и допускали такие пропагандистские заявления, которые могли быть истолкованы как определенная тенденция дальнейшего сближения между ними. Однако дальше этого дело не пошло.
Оценивая отношение Англии и Франции к событиям 17 сентября 1939 г., Л.А. Безыменский полагает, что Англия была на грани войны с Советским Союзом, а В.Я. Сиполс и А.О. Чубарьян, отмечая резко антисоветскую реакцию англо-французской прессы, показали, что правительственные круги Англии и Франции отнеслись к этим событиям, учитывая их антигерманскую направленность, в целом спокойно[408]. Более того, на Западе многие считали, что СССР не участвовал в разделе Польши, так как западные районы Украины и Белоруссии не являлись польскими территориями и проблема восстановления Польши была связана только с Германией, соответственно Англия и Франция посоветовали польскому руководству не объявлять войну СССР[409].
Новая советско-германская договоренность была тут же доведена до войск, действующих в Польше. В 6.40—8.00 29 сентября штабы Белорусского и Украинского фронтов получили приказания начальника Генштаба №№ 060 и 061 об остановке войск на достигнутых рубежах не позднее 18.00[410]. В приказе войскам Белорусского фронта № 15/оп от 30 сентября давалось примерное описание границы, установленной договором от 28 сентября, и указывалось, что примерно с 5 октября намечается начать отвод войск, находящихся «к западу от установленной и указанной линии границы». Командующий фронтом приказывал «теперь же начать отвод всех обозов, транспортов и машин к востоку от границы, без ущерба для нормального питания войск». Разрешалось «вывести из районов, расположенных к западу от границы, военное имущество, орудия, пулеметы, винтовки, боеприпасы, а также танки, бронемашины, автотранспорт и горючее. Необходимо перегнать на восток от границы весь подвижной состав, для чего спешно погрузить в вагоны военное, подчеркиваю ВОЕННОЕ имущество и немедленно направить на нашу территорию». Требовалось наметить районы, рубежи и маршруты отвода войск и «организовать безотказную связь с отводимыми частями, с тем, чтобы всегда точно знать их положение»[411].
Кроме того, начались новые переговоры военных представителей сторон. «2 октября 1939 года в 15 часов 50 минут состоялась беседа Народного Комиссара Обороны СССР Маршала Советского Союза тов. Ворошилова и Начальника Генерального штаба РККА Командарма 1[‐го] ранга тов. Шапошникова с представителями Германского военного командования в лице генерала Кестринга, полковника Ашенбреннера и подполковника Кребс, которые пришли к следующему соглашению:
§ 1. Части Красной Армии, остановившиеся на линии, достигнутой к 18 часам 29 сентября 1939 года, начиная с утра 5 октября 1939 года отводятся на линию р. Игорка, Рзадовы, р. Волкушанка, д. Чарны Бруд, Щебра 1, Топилувка, далее на границе Восточной Пруссии до р. Писса, восточный берег р. Писса до ее устья, восточный берег р. Нарев до деревни Островы (у Остроленка), Трошин, Стыленги, Соколово, Ростки, восточный берег р. Буг до деревни Ростки до устья р. Солокия, южный берег р. Солокия до Поддубце, далее от Поддубце на Любыча-Кролевска, Сандст, Залуже, Воля Олещицка, Синява, далее восточный берег р. Сан до ее истоков, включая Ужокский перевал.
Все пункты, перечисленные настоящей статьей, остаются за частями Красной Армии.
§ 2. Части Красной Армии, находящиеся западнее линии, указанной в 1‐м параграфе настоящего протокола, начиная с утра 5 октября 1939 года отводятся с таким расчетом, чтобы, делая каждый день переход примерно в 20 км, закончить свой отход:
а) на государственную границу северо-западнее Гродно к 8 октября вечером;
б) г. Сувалки освободить к вечеру 5 октября и 6 октября передать его представителям местного германского командования;
в) на государственную границу северо-восточнее г. Острова к вечеру 8 октября;
г) на р. Буг западнее г. Дрогичин к вечеру 9 октября;
д) на линию р. Буг от Кристинополь до Тересполь западнее Бреста к вечеру 11 октября.
§ 3. Движение войск обеих армий должно быть организовано так, чтобы имелась между передовыми частями Германской армии и хвостом колонн Красной Армии дистанция в среднем до 25 км.
Обе стороны организуют свое движение с таким расчетом, что части Германской армии выходят:
а) на линию р. Буг от Кристинополь до Тересполь (западнее Бреста) – к 12 октября вечером;
б) на р. Буг западнее Дрогичин – к 10 октября вечером;
в) на государственную границу северо-восточнее г. Острова – к 9 октября вечером;
г) к г. Сувалки – 6 октября вечером;
д) на государственную границу северо-западнее Гродно – к 9 октября вечером.
§ 4. Все вопросы, могущие возникнуть при передаче Красной Армией и приеме Германской армией пунктов, городов и т. п., разрешаются представителями обоих сторон на месте, для чего на каждой основной магистрали движения обеих армий Командованием выделяются специальные делегаты.
Командование Красной Армии принимает необходимые меры в городах и местах, которые переходят к частям Германской армии, к их сохранности, и обращается особое внимание на то, чтобы города, местечки и важные военные оборонительные и хозяйственные сооружения (мосты, аэродромы, казармы, склады, железнодорожные узлы, вокзалы, телеграф, телефон, электростанции, подвижной железнодорожный состав и т. п.), как в них, так и по дороге к ним, были бы сохранены от порчи и уничтожения до передачи их представителям частей Германской армии.
§ 5. При отводе войск Красной Армии, авиация Красной Армии может летать только до линии арьергардов колонн частей Красной Армии и на высоте не выше 500 метров, авиация Германской армии при движении на восток колонн Германской армии может летать только до линии авангардов колонн Германской армии и на высоте не выше 500 метров. По занятии
