Читаем без скачивания Блажий Омут - Вадим Фарг

— Твоя правда, — я кивнул. — Так что с Марией сталось, когда она в мёртвую воду упала?

— Кикиморы потащили её в топь, но вода её раны залечила, — Болотник повернулся к спящей огнептице. — Девоньки хотели Марию на дно утянуть, утопить и сожрать, потому что душа у неё черна была. Да только стоило девке с головой под воду уйти, как она в Жар-птицу и переродилась. Кикимор переполошила, да и вылетела из болота. Принялась тут носиться с криками и жечь всё подряд. Мы не знали, куда деваться. А потом как села на то дерево, как залилась человечьими слезами. Ну я сразу всё и понял.

Я тоже не вчера родился и понял достаточно. Кивнул. Но слушавший наш разговор Кот глянул на меня вопрошающе, потому мне пришлось пояснить:

— Мать её в гневе прокляла, помнишь? Сказала, что желает, чтоб никто до неё дотронуться не мог. А далеко и надолго улететь от источника своей жизни она не в силах оказалась.

— Да и не хотела, — добавил Болотник. — Куда б она полетела такая? В деревню, где её не признают? А коли признают, так тотчас обезглавят, как нежить. И на костре сожгут. Какое жестокое совпадение для огненной птицы.

Я прикинул расстояние от того места, где стояли мы с Котом на самом краю топи, до дерева, которое облюбовала Жар-птица. Без помощи болотного хозяина мне до неё ни за что не добраться через гиблую трясину. Надо только придумать, как это сделать.

Мне было жаль Марию. Такой судьбы ни одна чёрная душа не заслуживала. Но если Болотник говорил правду, и девушка действительно исцелилась мёртвой водой, то убивать её вовсе не обязательно.

Я снова повернулся к болотному владыке. Тот терпеливо ожидал моих слов. Не потому, что в трясине было совершенно нечем заняться. Нет. Было ещё, кое-что. И я быстро смекнул, что именно.

— И каково вам здесь живётся с такой-то соседушкой? — прозвучал мой вопрос.

— С одной стороны, никто и не сунется. С другой, — Болотник понизил голос, переходя на свистящий шёпот. — Неспокойная она. Неровен час, всё спалит. Девонек моих презирает, хоть кроме них у неё никого и не осталось. Душу Марии терзают месть и ярость. Стоит её волшебному слуху услышать, как в деревне радуются да праздную что-нибудь, тотчас с ума сходит. Тьма застит её очи. Его тьма, подземная, злая, нечестивая, — глазки Болотника забегали, но никаких признаков присутствия Вия или его сил более не было, поэтому он исподволь продолжил: — Не может она вынести, что загубившие её люди живут дальше. Летит мстить обидчикам, а для того силы копит, чтоб на короткий срок с болота вырваться из-под действия чар мёртвой воды. Да и нас с кикиморами в такие моменты достать пытается во гневе. Приходится на самом дне прятаться. Но в остальное время она смирная. Сидит здесь и плачет, жития нет никакого. А может три дня беспробудно проспать.

Я молчал. Просто разглядывал птицу вдалеке.

Уставший торчать над водой Болотник не выдержал первым.

— Ты знаешь, как избавить её от нас, Ловчий? Спасу нет никакого, — в голосе владыки прозвучала мольба. — Снимешь проклятие с Марии, чтоб она опять девкой сделалась?

— Не получится снять, если только тот, кто его наслал, искреннего прощения не попросит и своих слов обратно не возьмёт, —я в задумчивости скривил губы. — Да и этого мало, раз жизнь её теперь навеки с этим местом связана из-за мёртвой воды, — я демонстративно отряхнул меч и вложил обратно в ножны. — Но я мог бы попытаться, кабы знал, как к ней подобраться.

Болотник булькнул, посмеиваясь. Звонко шлёпнул себя по мокрому пузу и заявил:

— Так бы сразу и сказал, Ловчий, что подойти к ней надобно. Я ж не курица, чтоб уговаривать меня нестись. Не страшись ни меня, ни девонек моих, делай, что должно. Никто тебя не побеспокоит, клянусь вековечным зыбуном.

А дальше произошло такое, что мы с Котом отпрянули от неожиданности.

Закипела чёрная вода в окнах, вздыбилась тина. Зловонные испарения поднялись со дна трясины, а с ними принялись возникать на поверхности большие мшистые кочки, волглые и ярко-зелёные. Они вспучивались одна за другой, образовывая неровную дорожку до самого дерева.

— Вот! Милости просим! — широким жестом пригласил меня Болотник, когда вода перестала бурлить, а кочек вылезло достаточное количество.

— Заманивает, — проворчал Кот, прижав уши к голове.

— Обижаешь, варгин! — владыка топи поморщился. — Моя цель одна, чтоб вы Марию забрали и убрались с моих угодий подобру-поздорову. А то от её рыданий у меня голова болит, а лягушки перестают икру метать с перепугу.

Я повернулся к своему другу:

— Я всё же попробую ему довериться, Кот. Но ежели я с головой под воду уйду, ты за мной не кидайся, а в деревню к старосте беги. Скажи ей всё, как есть. Пусть мужиков возьмут из соседних деревень и смолы побольше. И сожгут здесь всё. А в воду пусть яблочный уксус и еловую живицу выльют. Три бочки, не меньше.

— Какая низость, слову хозяина не верить, — обиженно фыркнул Болотник. — Ежели твоя белобрысая голова уйдёт под воду, так это ты сам оступился. Но и то, я сам тебя на берег вытащу. Клянусь моими головастиками.

Но на том он прекратил меня убеждать и попросту нырнул в болото, устав от нашего разговора окончательно.

Я же принялся искать для себя жердь покрепче да подлиннее.

Варгин ходил вокруг меня и нервически подёргивал усами.

— Мы же должны были уже на тот берег реки перебраться, — проворчал он. — Куда тебя вечно несёт, скажи мне на милость?

Я молча отломил длинный побег лозняка. Проверил, чтоб он хорошо гнулся и был вполне крепким.

— Далась нам эта Мария, — не унимался Кот. — Давай уйдём. Другую переправу поищем, а?

— Не страшись, заячье сердце проглотивши, — я хотел было погладить варгина промеж ушей, но тот сердито увернулся. — Болотник не врёт. Они сами хотят от неё поскорее избавиться. Жди тут. Я буду очень осторожен.

И я ступил на первую кочку, которая влажно чавкнула, но не провалилась под моим весом.

Я ещё никогда так медленно не передвигался. Подолгу тыкал жердью каждую кочку и проверял глубину воды вокруг прежде, чем сделать шаг. А Кот всё