я и жестко добавил:
— Но предупреждаю — сперва дело.
Затем я обвел ледяным взглядом всех присутствующих и произнес:
— Это всех касается.
— Да, ваша милость…
Я взглянул на Сигурда и спросил:
— Что скажешь о страйкерах?
— Все пятеро — эксперты, — ответил он. — Когда я был в ордене, двое из них еще были инициатами. Ян Бернс — командир этой пятерки. Еще тот проходимец. Сбежал с Туманных островов и прибился к ордену. Хитрый и кровожадный ублюдок. Набрал к себе в команду таких же. В общем, я не удивлен, что именно они охраняют рабов.
— Хорошо, — кивнул я. — Я увидел всё, что хотел. Как и планировали, начнем в Час Тени. А пока возвращаемся в лагерь.
Пропустив всех вперед, я придержал Аэлиру, которая все это время бросала на меня нетерпеливые взгляды. Сигурд взглянул на нас, но потом, видимо, догадавшись, о чем пойдет речь, двинулся в сторону нашего лагеря.
Я кивнул Аэлире.
— Вижу, ты что-то еще почувствовала.
Жена Сигурда хмуро посмотрела в сторону темнеющих стен крепости.
— Там, внутри я чую смерть. Старую и мерзкую… Плохое место. Много душ там загублено.
— Я так понимаю, ты уже сталкивалась с подобным? — поинтересовался я.
— Да, — ответила она. — Когда вызволяла мужа из темницы ордена. В тот раз смертью разило от алтаря Хлада Жуткого, на котором жрецы творили свои кровавые ритуалы.
Хм… Если чутье Аэлиры не подводит, получается, под боком Бьерна Острозубого «ледяные» установили новый алтарь. Мне вот любопытно, а конунг знает об этом?
— Мы ведь уничтожим это место? — Аэлира с жадной надеждой посмотрела мне в глаза.
— Иначе никак, — успокоил я ее. — Ни свидетелей, ни следов остаться не должно.
Жена Сигурда облегченно выдохнула и снова посмотрела в сторону особняка, который издалека походил на темное угловатое чудовище… Взгляд Аэлиры горел ненавистью, а еще —предвкушением будущей расплаты.
* * *
Часом Тени в этом мире называют период с трех до пяти утра. Местные считают, что в это время из Тени в подлунный мир иногда выходят на охоту древние духи — темники. Эти существа не просто высасывают души рожденных под солнцем, но и на некоторое время овладевают их телами, чтобы их охота продлилась подольше.
Когда я впервые услышал эту легенду от Бертрана, то лишний раз похвалил себя за то, что никому не проболтался о себе настоящем. Кстати, таинственный благодетель забросил мое энергетическое тело в этот мир именно в Час Тени. Так что для того же Бертрана, который свято верит во всю эту мистику, узнай он обо мне, я был бы настоящим темником, что овладел телом его любимого хозяина.
Подобраться незамеченными к стенам особняка не составило особого труда, тем более что как по заказу небо затянули грузные тучи, закрыв луну своими темно-серыми телами.
Сонные часовые, гревшиеся возле костров, разведенных на помосте, не заметили ни нашего приближения, ни два темных силуэта, молниеносно взобравшихся на стену. Также не заметили они и того мига, когда их души ушли на перерождение.
Не прошло и нескольких минут с того момента, как Сигурд и Аэлира взобрались на стену, как со стены двумя темными змеями упали две веревки.
Я взобрался на стену, заметно опередив Люкаса, который, уже находясь наверху, втянул наверх и Жака. Я бы, конечно, мог попасть на стену и без веревки, а также поучаствовать в снятии часовых, но справедливо рассудил, что, во-первых, нечего пока светить своими способностями и, во-вторых, при моем статусе мчаться впереди строя нет необходимости. Я нанял всех этих людей как раз для того, чтобы самому не бегать в атаку в первых рядах. Тем более, что они пока прекрасно справлялись и без меня.
Итак — минус четверо защитников. Стены крепости под нашим контролем.
Пока Сигурд и Аэлира, как два безмолвных призрака, приближались с двух сторон к основному дому, я, Жак и Люкас занимали удобные позиции и готовили к стрельбе луки.
Действовать таким образом предложил Сигурд. Сказал, что так от нас будет больше толку. Да и ему так будет удобней. Когда начнется схватка магов, он не хочет постоянно отвлекаться на мою безопасность. Кроме того, пятеро экспертов против одного из сильнейших авантов Мэйнленда вряд ли долго продержатся. Я был только за такой расклад.
Несколько факелов, скудно развешенных по стенам, кое-как боролись с мраком, накидывая тени на мощеный камнями внутренний двор крепости. Огни этих неустанных стражей плясали в воздухе как дикие духи, неуверенно бросая свои световые блики на стены, усиливая контраст тени и света.
Заметно похолодало, казалось, будто ледяное дыхание исполинского монстра надвигается на землю, делая все пустым и мертвым. Звуки ночи проникали внутрь этого мрачного деревянного каркаса, переплетаясь с шорохом ветра и далеким шепотом леса.
За передвижениями наших штурмовиков было сложно уследить. Сигурд в своей броне ушел в невидимый режим. По сути, я его видел только благодаря своему дару видящего. К слову, страйкеру, пленившему меня в ту ночь на Фронтире, в мастерстве скрытности было очень далеко до моего телохранителя. Авант демонстрировал пример идеального слияния со своей броней.
Аэлира же, благодаря своему звериному дару, находясь постоянно в тени, показывала чудеса маскировки. Когда тишину ночи нарушил продолговатый скрип двери, и из здания, примыкающего к главному дому, вышел, зевая, рыжебородый толстяк, моя телохранительница уже была у него за спиной.
Подслеповато оглядывавшийся мужчина попытался снова зевнуть, но в этот момент тень за его спиной пришла в движение и его рот закрыла ладонь со звериными когтями. Резкий рывок второй когтистой лапы превратил его горло и шею в кровавое месиво.
Минус еще один…
Кажущаяся на фоне толстяка хрупкой и слабой Аэлира довольно легко уволокла бьющееся в предсмертных конвульсиях массивное тело в тень. При этом все было проделано без малейшего шума. Чувствовалась богатая практика. Как-то же эта женщина умудрилась в одиночку вызволить своего мужа из темницы Ледяного Храма.
Я перевел взгляд на Сигурда. Он как раз подобрался к западной стене главного дома и на секунду замер. А потом, спустя несколько мгновений, исчез за углом дома. Аэлира же, тем временем разобравшись с трупом, нырнула в открытую толстяком дверь.
Мы как по команде приподняли луки и приготовились к стрельбе.
Первые минуты ничего не происходило. Но потом на пороге дверного проема, куда нырнула Аэлира, показался ее гибкий силуэт.
Она взглянула в мою сторону и подняла правую звериную лапу, с которой стекала
