Вслед за куклой появилась небольшая музыкальная шкатулка. Лена открыла ее, не замечая внимательного взгляда Галины Васильевны, и замерла: и музыка, и кружащаяся балеринка в розово-белой пачке — все это было так знакомо…
Стены комнаты вдруг словно стали прозрачными, и Лена увидела себя — маленькую, лет четырех с небольшим, светловолосую девочку, обнимающую куклу… Звучала музыка. Та самая, из шкатулки, но даже через нее был слышен странный жалобный звук. То ли плач, то ли мычание…
И вот уже маленькая Лена идет по коридору. Длинному темному коридору, в конце которого — дверь, откуда робко выбивается тонкая полоска света.
— Мама! Мама! — зовет маленькая Лена.
Внезапно дверь — не та, откуда выбивался свет и доносились странные звуки, — распахнулась. Кто-то подхватил Лену на руки.
— Пойдем, Леночка, спи, моя радость!.. — послышался знакомый голос, родной запах действовал успокоительно, и маленькая Лена, прильнув к плечу матери, почувствовала, как странное беспокойство отступает.
— Галя! — меж тем крикнула мать. — Ну заставь же его замолчать!
Дверь, из-под которой выбивался свет, приоткрылась. На пороге показалась Галина Васильевна. Молодая. С лицом, еще не изборожденным морщинами… Там, в глубине комнаты, за ее спиной, был КТО-ТО. Лена не могла хорошо его различить. Видела лишь огромную непропорциональную голову…
— Ничего не могу сделать. Он плачет, зовет вас, — ответила Галина Васильевна.
— Не хочу его видеть!.. — Лена вздрогнула — голос мамы был почти незнакомым, странным, даже злым… Девочка сморщилась, готовая заплакать, но мама вновь стала знакомой, любимой мамой, принялась баюкать и унесла ее прочь от той самой комнаты…
А вслед им все звучал этот монотонный нечеловеческий вой…
Что же это такое?!
Лена захлопнула шкатулку и поняла, что по-прежнему находится в своей комнате, а Галины Васильевны нет.
Крылова поставила коробку подле себя и поднялась, прошла, меряя шагами комнату. Что это было? Она не вспоминала ни о чем таком уже много лет, и тут…
Поколебавшись, женщина приблизилась к телефону, набрала номер из записной книжки.
— Женя, доброе утро, — поздоровалась она с врачом. — Твой отец принимал роды у моей мамы. Пожалуйста, подними документы, посмотри ее медицинскую карту. Хорошо?
Если врач и удивился, то совершенно не подал виду.
— Хорошо, — легко согласился он. — Я позвоню тебе сегодня. Где-нибудь после обеда.
— Буду ждать, — проговорила Лена немеющими губами.
* * *
Кубик-Рубик, как прозвали Каверина ребята, шел между рядами, кладя на парты крохотные листочки для заметок. На таких не то что контрольную, уравнение не решишь.
— По ползадачки на каждого? — полюбопытствовал Ромка и тут же съежился под пронзительным, вымораживающим все вокруг взглядом математика.
— Можешь не напрягаться, Павленко, — процедил сквозь зубы Каверин. — У тебя два.
— За что?! — от возмущения Ромка едва не вскочил из-за парты.
— За то, что ты стащил вариант контрольной у меня из комнаты, — последовал странный ответ.
Андрей с удивлением уставился на математика: шутит?.. Нет, не похоже. Нельзя шутить с таким бульдожьим выражением на лице. Авдеев поспешно опустил глаза. Вчера вечером они с Дашей как раз собирались навестить комнату Каверина. Хотя вовсе не для охоты на контрольную — они хотели заглянуть в сейф, чтобы достать оттуда другие бумаги. Мысль о том, что Надюше угрожает опасность, буквально сводила Андрея с ума. Однако посещение не удалось: дубликат ключа от комнаты, который хранился у Даши в тумбочке, пропал. Успокаивало лишь то, что кольцо Савельича, служившее ключом от сейфа, по-прежнему у Авдеева, значит, кроме него, никто не доберется до бумаг.
— Нечего так смотреть! — продолжал меж тем математик. — Двойки получат все, весь класс!
Это было уже совсем странно.
— У вас есть всего один шанс — наказание отменяется, если виновник признается сам и тем восстановит попранную справедливость, — добавил Каверин как ни в чем не бывало. — Что, нет желающих? Я смотрю, честность и храбрость тут не в чести.
Андрей рассеянно взглянул на ребят. Все ответили такими же недоумевающими взглядами.
— Тем не менее я не сомневаюсь, что кто-то из вас знает имя виновника происшествия, — Каверин остановился у доски и окинул каждого внимательным взглядом — словно просканировал. — Даю последнюю возможность решить ситуацию полюбовно. Напишите его имя на листочке и положите бумажки сюда. — Он ткнул в картонную коробку, стоящую на учительском столе.
Что за чушь?.. Класс заволновался. Ребята переглядывались. Кто-то нерешительно подвинул к себе листок и принялся писать на нем. Авдеев покосился на Морозова. Макс сидел, как всегда, развалившись, и небрежно выводил что-то на бумажке. Судя по кривой ухмылке, не слишком позитивное для Каверина.
Вскоре листки были собраны, и Кубик-Рубик вызвал Дашу к доске, велев ей зачитывать то, что написано на бумажках.
— «Не знаю», — прилежно читала Даша. — Пустой лист… «Понятия не имею…»
Она взяла последнюю из бумажек и вдруг быстро положила к прочитанным.
— Стоп! — живо остановил ее математик. — Читай, что там написано?
Даша покраснела.
— Ничего. Пусто, — неохотно выдавила она.
— Не надо врать. Читай! — велел он.
— «Пошел в жопу, придурок», — пробормотала Даша, и Андрей догадался, чей это листок.
— Лучший способ защиты — нападение, — прокомментировал ситуацию Каверин. — Садись, Старкова. Но, между прочим, хорошо смеется тот, кто смеется без последствий. Но это не про вас. Вам предстоят длинные выходные, которые большинство ребят планировали провести со своими семьями. Так вот, планы отменяются. Весь класс остается в школе.
— Вы не имеете права! — не выдержал Ромка, действительно имевший на это время обширные планы.
— Нас родители ждут, — жалобно проговорила тихая девочка, с которой Андрей едва ли перемолвился больше чем парой слов.
— А вот это не моя проблема! — злорадно ответил Каверин. Он стоял, небрежно облокотившись об учительский стол, и смотрел на класс жестким сверлящим взглядом.
— Погодите! Здесь нет моей бумажки! — новенькая, Юля Самойлова, быстро чиркнула нечто на листке и отдала его математику.
Кубик-Рубик взглянул и сухо усмехнулся — так, что Андрея прошиб холодный пот.
— Как и следовало ожидать, — сказал Каверин. — Желаю хорошего отдыха. Все свободны, кроме нашего славного друга Морозова.
Андрей взглянул на Макса. Похоже, тот был по-настоящему удивлен.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
