Ризинг проводил ее сердитым взглядом, но возле него вдруг случайно оказалась мисс Тиллард, готовая выслушать его жалобы и ободрить его. Они уже танцевали вместе в самом начале бала, и теперь благоразумная юная леди предложила сэру Джону немного пройтись по вечернему саду, насладиться прохладой после духоты бальной залы. Сэр Джон после разговора с миссис Найт уверился в том, что мисс Тиллард всецело одобряет помолвку подруги, и решил открыть ей часть своих опасений. Розамунда оказалась именно тем слушателем, в котором он нуждался.
Филлис заметила маневр подруги и невольно улыбнулась. Сама же она сочла, что с нее довольно, и вовремя вспомнила о садовом лабиринте. Ей хотелось остаться одной, но она боялась вернуться в свою комнату, ведь туда мог зайти рассерженный ее холодностью отец.
Из зарослей лабиринта раздавались веселые голоса, хихиканье перемежалось притворно-испуганными возгласами юных леди, которым казалось, что они заблудились. О чем совершенно не жалели их легкомысленные поклонники.
Филлис с детства помнила расположение проходов между зелеными стенами и сразу направилась в центр сооружения, чтобы улучшить свое настроение одним-двумя пирожными. На небольшой площадке возле стола с едой и фруктами были расставлены полукругом садовые скамьи, прислуга позаботилась даже о подушках для удобства тех леди, кто захочет дать отдых усталым после долгих танцев ножкам.
К радости мисс Найт, все скамьи оказались пусты, беззаботные парочки предпочли укрыться в аллеях лабиринта, и Филлис без спешки выбрала себе угощение и присела на скамейку. Она едва успела положить в рот ложечку ароматного клубничного желе, когда в одном из проходов появилась темная фигура.
Филлис нервно сглотнула и тут же подумала, что бояться нечего. В этот час и в этом месте мог появиться лишь кто-нибудь из гостей Грейстоунов. Ее же силуэт был хорошо заметен в свете фонариков, и мужчина почти сразу направился к ней. Как только он поравнялся с хорошо освещенным столом, Филлис его узнала. Это был мистер Уилтон.
— Мисс Найт! — Он говорил чуть сбивчиво, словно запыхался после быстрой ходьбы. — Я заметил, как вы направились к лабиринту, и почти догнал вас, но я не знаю расположения проходов и несколько минут блуждал, прежде чем достиг центра.
— И, вероятно, до смерти напугали гуляющих, — ответила Филлис первое, что пришло ей в голову.
— Вы правы, кое-кого я испугал, — согласился с ней Уилтон.
Филлис не ответила из боязни, что дрожь в ее голосе вызовет у джентльмена ненужные подозрения. Она поставила тарелочку с пирожным на скамейку и молча ждала, когда Уилтон объяснит причину, заставившую его покинуть Оливию Глоссберри, чтобы догнать ее, Филлис.
— Я знаю, вы не рады меня видеть, особенно сегодня, — заговорил Уилтон, отдышавшись. — Но я скоро уеду отсюда и должен сообщить вам нечто важное.
— Уедете? — переспросила Филлис.
Она растеряла всю свою находчивость и могла только повторять отдельные слова.
— Однажды вы упрекнули меня в том, что я пользуюсь благодеяниями своего дяди, и ваши слова больно задели меня, несмотря на то, что я никогда не собирался провести всю свою жизнь в праздности, растрачивая чужое состояние.
— Я помню тот разговор, — согласилась девушка, она помнила все, что они с Уилтоном говорили друг другу. — Я сказала это после того, как вы предложили мне найти место гувернантки или компаньонки вместо того, чтобы стать женой Ризинга.
— О да, и вы были правы, мисс Найт! — Уилтон шумно вздохнул. — Я понял, что не смогу уважать себя и тем более добиться уважения леди, если все время стану откладывать исполнение своих намерений.
«Очевидно, он имеет в виду Оливию Глоссберри, — подумала Филлис. — Господи, зачем он говорит об этом со мной?»
— Мне обещано место младшего секретаря министра, — торжественное заявление Уилтона прозвучало неожиданно. — Пусть это не самое блестящее начало, но я добьюсь тех высот, о каких мечтал всегда!
— Не сомневаюсь, ваши таланты и усердие помогут вам, — сколько же он собирается ее мучить?
— Довольно ваших насмешек, мисс Найт, я никогда еще не был так серьезен, как сейчас! — воскликнул джентльмен.
— Я вовсе не думала насмехаться, — кротко ответила Филлис, хотя раздражение уже начало давать о себе знать. — Мой дядя говорил, что вы весьма способный человек и можете достигнуть многого.
— Простите, — Уилтон заговорил тише. — Все наши беседы начинаются и заканчиваются язвительными уколами, и я не могу представить, что мне сделать, чтобы обстоятельства переменились.
— Зачем вам что-то делать?
— Затем, что я хотел бы научиться говорить вам все те милые глупые слова и наивные комплименты, что говорит Чарльз вашей кузине! — выпалил Уилтон. — А вместо этого продолжаю задевать вас, как делал это в нашу самую первую встречу!
Филлис вскочила на ноги, ложечка, которую она беспокойно крутила в пальцах, упала на мягкий дерн, но девушка не заметила этого.
— Даже вы не можете так зло шутить! — воскликнула она, в ужасе понимая, как близко подступают слезы. — Все знают, как сильно вы презираете меня, едва ли не ненавидите! Даже больше, чем ваша сестра!
— Я знаю, вы поражены! — Уилтон сделал шаг к ней, словно опасаясь, что она бросится в один из проемов и исчезнет в лабиринте. — Поверьте, ваше удивление нельзя и сравнить с тем шоком, что пережил я, когда понял, что моя неприязнь к вам сменилась горячей и пылкой страстью! Будучи уверен в том, что ваш характер и ваши поступки вызывают во мне лишь отвращение, я искал встреч с вами, чтобы в который раз выразить вам свое негодование, и не понимал, что моя злость обернется против меня самого. Вы возненавидели меня, и я этого заслуживаю, но не могу с этим смириться!
Филлис вдруг громко, истерически рассмеялась, ее лицо страдальчески искривилось. Уилтон отшатнулся, напуганный: вместо совершенной красоты перед ним возникло воплощение совершенной боли.
— Что с вами? — На мгновение Уилтону показалось, что она лишилась рассудка.
— Я как будто смотрю в зеркало и вижу там себя. Все то, о чем вы только что говорили, случилось со мной. Не с вами, — с усилием выговорила она.
— Не может быть! Филлис, опомнитесь, что вы говорите! — От напряжения у него словно бы свело все мышцы, но он сделал два шага, чтобы приблизиться к девушке.
— Ваша ненависть пробудила во мне любовь. — Она все еще смеялась, но слезы уже текли по лицу, сводя на нет все старания Розамунды придать ей свежий безмятежный вид. — Вот, я призналась вам в том, что поняла лишь два часа назад! Теперь вы можете сколько угодно насмехаться надо мной вместе со своей сестрой!
