где кость есть. Отслаивает щепку от ребра, например и ей же выстреливает. Круть же, хотя неподготовленных пугает.
Тару – ей прямо идеально ложится роль ирьенина. Во-первых, потому, что она добрая и решительная девочка. Во-вторых, контроль чакры замечательный. Начав заниматься гораздо позже пацанов, именно в точности оперирования энергией их уже немного перегнала. В-третьих – тайдзюцу ей дается не очень.
Еще одна тройка набралась из детей бывшего клана Юки и их наставницей неожиданно для меня вызвалась стать Марин. Так-то у нее двое своих детей, причем Карин чуть ли не в самом непоседливом возрасте. Да и квалификация женщины, как куноичи, сомнительна, не тянет она на уровень джонина. Но так-то у нее под боком и Цунаде, и я, и Миура, чьи способности, как сенсея, сомнению ни разу не подлежат. Узумаки нужно всего лишь следить за тем, чтобы генины не покалечились.
Ах да, еще Эн-но-Гёджа. Лютый дед. В хорошем смысле слова. Он же из того поколения, что помнит еще эпоху, когда никаких скрытых деревень не существовало, а кланы увлеченно резали друг друга во имя шкурных интересов. Застал в сознательном возрасте создание Конохи и видел первого хокаге Хашираму, еще молодого и полного сил. Даже мудилу Мадару лицезрел, но так, издалека.
– Меня в том возрасте больше симпатичные куноичи интересовали, чем исторические личности, – с усмешкой признал в тот раз дедуля Эн, рассказывая о прошлом еще во время перехода. – Молод был. Глуп. Сейчас-то другое дело. Сегодня этот Гёджа стар и глуп. Раньше было лучше.
Одной из договоренностей старика и Цунаде стало участие Эна в управлении деревней. От меня возражений никаких. Наставница всякую херню не сотворит и в людях получше моего разбирается. Так что назначили мы пенсионера старейшиной-советником. Считай, по примеру Конохи. Всюду свой длинный нос сунул, во все вопросы влез и, в общем-то, доволен. Особенно тем, что поясницу у него по утрам ломить перестало после знакомства с Цунаде. Может, намекнуть еще и Ооноки, что вот он, уникальный ирьенин, способный исцелить радикулит?
Одним из многочисленных достоинства Эна-но-Гёджи является богатый запас знаний по фуиндзюцу, каким тот и начал делиться с теми, кто разбирается – с Фумито и немного с Марин. Безногий старик Умитани в этот список не попал, так как помер. Возраст плюс подорванное в застенках Страны Железа здоровье. Не скажу, что горюю по старому ублюдку, каким бы полезным он ни оказался. То, что мастер ставил блокирующие фуин детям – все еще за гранью, непростительно. Тем более, что все реально нужное он честно передал, и не только на словах, но и под запись. И Кацую еще все сказанное запомнила. Учитывая, какая королева слизней большая и древняя, утеряны знания не будут, даже если с их носителями что-то произойдет.
Да, не забывая о Кацую – офигенная регенерация наконец-то открыла мне дорогу к контракту. Поскольку ломать себе энергосистему ради доступа к пальцевой печати призыва я закономерно не захотела – обошлись татуировкой. И даже в долги к Орочимару ради нее влезать не потребовалось. Достаточно уже знаний по наколкам набралось, а Эн-сан вообще именно в этом разделе фуин большим специалистом оказался. Освободила второе плечо от всего лишнего для симметрии и там набила текст контракта, продиктованный улиткой. В общем-то, вполне удобный. Мы друг другу ничего не должны, но я обладаю правом позвать призыв и она придет, если сама того захочет. И просьбы мои по дружбе исполнит, опять же, с правом отказа.
Ну а для того, чтобы контракт вступил в силу, пришлось посетить Лес Влажных Костей вместе с наставницей. И побывав в гостях у Кацую, я поняла, почему Цунаде-сенсей не спешила предлагать контракт и ввела обязательным требованием изучение регенерации. Очень уж это неприятно, когда кожа и плоть начинают слезать под действием агрессивной внешней среды.
Меньше минуты я в сопровождении наставницы пробыла в месте, для которого кто-то остроумный подобрал идеально подходящее название. Кости неизвестных науке гигантов возвышаются со всех сторон, истекая едкой слизью, осевшей на них и растворившей практически всю плоть. Глаза и лицо я заблаговременно прикрыла самурайской герметичной маской, но помогло только на время. Мою одежду, какой по совету наставницы я заранее надела несколько слоёв, начало сжигать изнутри.
И сквозь мгновенно запотевшие окуляры очков я увидела Кацую. Королева слизней воистину огромная. Километр или больше в длину, все остальное тело пропорционально маленьким частицам призыва. Живое существо таких габаритов, по моим представлениям, где-то за гранью невозможного находится. Но вот она. Молочно-белая, с синей полосой на боку и спине. Способная меня раздавить, едва шевельнув хвостом, либо растворить мою плоть в кислоте, добавив мой скелет к своей жуткой костяной коллекции.
Сама собой закралась мысль: не ошиблась ли я, считая Кацую милой и интеллигентной улиткой? С другой стороны, теперь понятно, почему ей нравится подслушивать и вообще общаться. Тут, на этих мрачных пустошах, находящихся неведомо где, с собеседниками у ее величества напряженка. Неизвестно, существуют ли иные представители того же вида.
Являться в костяной лес, по-хорошему, следовало бы в глухом скафандре из толстой резины, но мне же требовалось предъявить контракт и заголить руку, которую тут же начало растворять. Боль – это сигнал. Но как же некоторые сигналы бесят! И пусть нервные окончания я по максимуму отключила, но приятного все равно мало.
Короче, когда Кацую влила частицу своей чакры в контракт и отправила нас обратно, явились мы с наставницей почти голыми с очень белой кожей на месте свежих кислотных ожогов. Хорошо хоть, из административного бункера уходили, и никто не видел, в каком виде вернулись. Не, я не стыдливая, но королевские прелести не для посторонних глаз.
И самурайская маска в утиль, так как в конце концов потеряла герметичность. Хорошо хоть, до глаз кислота не дошла. Их я в теории тоже обратно отрегенерирую, но даже на время ослепнуть – неприятно. При том, что звуковое зрение тоже отказало из-за лопнувших барабанных перепонок.
В общем, закорешились окончательно с Кацую и я могу призвать ее в любой момент, в том числе огромную версию, достаточно большую, чтобы крушить города. Вот теперь я реально потенциальная разрушительница, пусть и посредством призыва.
– Была в курсе, но все равно оказалась не готовой, – призналась я вслух. Звук собственного голоса показался чуждым. Походу, уши еще не до конца починились.
– Простите, Оками-химе, я честно предупреждала вас о рисках и счастлива, что ваша техника регенерации справляется. Рекомендую принять душ, чтобы смыть остатки кислоты.
–
