Но, черт возьми, я не хочу останавливаться.
Поэтому не останавливаюсь.
Мой язык исследует ее, скользя и пробуя на вкус, наши губы двигаются идеально синхронно, не пропуская ни единого такта, как будто мы были созданы друг для друга.
Наконец, к сожалению, Стиви слегка отстраняется, разрывая связь. Но довольная улыбка на ее припухших губах не выражает никакого сожаления — только удовлетворение.
Черт, мне нравится целовать ее.
Держа свои татуированные руки на ее челюсти, я прислоняюсь лбом к ее лбу, и мы оба пытаемся наполнить наши легкие кислородом, которого лишали себя слишком долго.
— С Новым годом, — шепчу я ей в губы.
— С Новым годом, — улыбается Стиви.
Длительность зрительного контакта, происходящего сейчас, еще несколько месяцев назад могла бы насторожить, но я не могу найти в себе силы отвести взгляд.
Я хочу этого.
Я хочу ее.
Стиви выдерживает мой взгляд, мы оба одинаково довольны происходящим.
— Я хочу газированную воду, — мягко говорю я, разрушая момент, потому что я должен это сделать, пока кто-нибудь не вернулся сюда.
Моя нахальная улыбка наполняется весельем, когда Стиви игриво толкает меня в грудь.
— Убирайся отсюда, — смеется она.
Находя себя исключительно смешным, я хихикаю вместе с ней, прежде чем направиться к своему месту. Делаю один шаг из кухни, но потом передумываю и быстро поворачиваюсь назад, чтобы украсть еще один быстрый поцелуй, подальше от посторонних глаз.
— Дополнительные лаймы, милая, — выдыхаю я у ее губ.
— Ненавижу тебя.
ГЛАВА 24
СТИВИ
— Прекрасно выглядишь, Ви.
Райан поворачивает голову в мою сторону на заднем сиденье, одаривая меня мягкой и гордой улыбкой, пока мы стоим в очереди машин перед слишком экстравагантным зданием.
— Спасибо, — я толкаюсь плечом в его плечо.
— Тебе спасибо. Если бы ты не согласилась быть моим «плюс один», я бы влип. Помнишь племянницу нашего генерального менеджера? Ту, которой я должен был помочь на премьере фильма? С тех пор она не оставляет меня в покое, и наш генеральный менеджер попросил меня привести ее сегодня вечером, но, к счастью, ты уже согласилась.
— Звучит как настоящая любовь. Мне жаль, что я встала на пути.
— Ох, да ладно. Баскетбол — моя единственная настоящая любовь.
— Как романтично.
Проводя руками по небесно-голубому атласу своего платья, я делаю глубокий вдох. От ценника на это платье меня чуть не стошнило, настолько оно дорогое. Но как только я надела его, и мой брат увидел, как уверенность пробежала по каждому нерву моего тела, он заплатил за него еще до того, как я вышла из примерочной.
Уверенность — содержательное слово в последнее время.
Не могу сказать, когда я чувствовала ее постоянно, но в последнее время это так. Как бы мне не хотелось это признавать, внимание Зандерса сильно повлияло на мою уверенность в себе — наилучшим из возможных способов.
Я знаю, что Зандерс не знает меня полностью, но те части, которые он видел, заставляют меня чувствовать себя замеченной. Он знает, что нужно сказать, и не в форме огульного заявления «это то, что девушки любят слышать». А так, чтобы это было предназначены именно для меня. Зандерс заставляет меня чувствовать себя хорошо, будь то его затянувшиеся взгляды, милый подарок на Рождество или горячий, как ад, поцелуй на Новый год.
С ним я чувствую себя хорошо.
Новогодний поцелуй произошел по моей инициативе, и, возможно, этого не должно было случиться, но я не могла ничего с собой поделать. Я боролась с нашей физической связью уже несколько месяцев, и на мгновение мне захотелось сдаться. Я хотела почувствовать себя желанной.
Но тот поцелуй был похож на шаг в том направлении, которое я обещала себе не двигаться.
Меня терзала мысль о том, что, может быть, я смогу сохранить непринужденность, устроив с ним дорожную интрижку. По правде говоря, я понятия не имею, что между нами происходит, поэтому, чтобы защитить свое сердце, пыталась убедить себя, что для Зандерса это все — физическое влечение. Потому что, если позволю себе поверить, что это нечто большее, я могу пострадать.
Потенциальный ущерб, который он может нанести, судя по тому, что я уже чувствую к нему, пугает меня до смерти.
Этот парень не ходит на свидания, редко повторяет свои связи и уж точно не заводит отношений — по крайней мере, никогда раньше. Но я должна смириться с этим, потому что я хочу быть рядом с ним.
Мне нравится с ним разговаривать.
Нравится, что Зандерс позволяет мне видеть его скрытые стороны.
Нравится секс с ним, и уверенность, которую он дает мне.
Хотя в этот момент, когда мы останавливаемся перед бесконечными вспышками фотокамер, благодаря толпе репортеров, пытающихся разглядеть всех крупных спортсменов Чикаго, присутствующих на сборе средств для Мэддисона, уверенность сменяется нервозностью.
— Ты справишься, Ви, — тихо говорит Райан, успокаивая меня, прежде чем его дверь открывается.
Когда мой брат выходит из машины на красную дорожку, вспышки освещают ночное небо так ярко, что можно подумать, что сейчас середина дня, а не восемь часов вечера. От криков и возгласов, привлекающих внимание моего близнеца, у меня пересыхает в горле, когда я понимаю, что вот-вот пойду рядом с ним.
Я ненавижу это.
Может быть, наш водитель сможет подъехать сзади и высадить меня там?
Я в секунде от того, чтобы спросить об этом, когда мой брат возвращается в машину и протягивает руку, чтобы я за нее схватилась.
Черт.
Тяжело сглатывая, я вкладываю свою руку в его, позволяя ему помочь мне выйти из машины. Райан прикрывает меня, насколько это возможно, пока я держу голову низко опущенной, но я не могу спрятаться. Здесь слишком много людей.
Мое сердце бешено колотится, чем дальше я продвигаюсь по ковровой дорожке, но в то же время я знаю, что единственный способ избавиться от этого внимания — это добраться до двери, которая находится прямо передо мной. Поэтому я продолжаю двигаться.
— Райан Шей! — кричат репортеры, желая привлечь внимание моего брата.
— Райан Шей, у тебя свидание?
— Кто твоя спутница?
Я понимаю, что моего брата никогда не фотографируют с женщинами, потому что он не ходит на свидания, но это ужасно.
Швейцар открывает главный вход, и Райан приглашает меня внутрь, прежде чем повернуться к толпе, которая так и жаждет его внимания.
— Я здесь со своей сестрой-близнецом, так что вы все можете расслабиться, — смеется он. — Давайте проведем хорошую ночь ради хорошего дела. Спасибо.
Всегда дипломатичный, Райан машет толпе рукой и любезно улыбается, прежде чем проследовать за мной внутрь.
— Ты в порядке? — Мой заботливый брат ведет меня к гардеробу.
Кивнув, я снимаю свое зимнее пальто и сдаю его, пока Райан делает то же самое.
К счастью, он прояснил, кто я такая, так что будем надеяться, что завтра моя фотография не попадет в интернет. Я едва могу вынести осуждение от собственной матери, не говоря уже о тысячах злобных интернет-троллей.
Как только нас вводят в главный бальный зал, мои глаза расширяются от шока. Освещение, музыка, толпа — все это так прекрасно и то, что столько людей поддерживают благотворительный фонд Мэддисона ошеломляет.
— Шей! — кричат несколько товарищей Райана по команде, подзывая нас к небольшому столику с высокой столешницей, вокруг которого они стоят.
— Малышка Шей, — Дом, товарищ Райана по команде, оглядывает меня с ног до головы, когда я подхожу. — Сегодня ты выглядишь просто сногсшибательно. Чертовски сексуально.
— Осторожно, — предупреждает мой брат.
— Для кого-то другого, — поправляет Дом. — Кого-то, кто не является товарищем по команде твоего брата-близнеца, и, возможно, кого-то, кто не против, чтобы ему отрезали член.
— Рада тебя видеть, Дом, — смеясь, я обнимаю здоровяка. Все товарищи моего брата по профессиональной команде довольно крутые, что сильно противоречит тому, как я отношусь к его товарищам по команде из колледжа.
