Почему он не позволяет людям увидеть эту его сторону?
— Почему он ничего не сказал? — шепчу я, но мой вопрос звучит слишком тихо, чтобы Логан могла его услышать.
Я полностью прикована к месту, когда Зандерс и Мэддисон произносят свою приветственную речь. И во время этой речи я узнаю все о поворотном моменте в их жизни, который заставил обоих парней пройти курс терапии. И хотя Зандерс не называет свою мать причиной того, что он так злился двенадцать лет назад, я знаю, что именно из-за нее он чувствовал себя покинутым.
Они рассказывают о своей связи и о том, как в юности были ненавистными соперниками, но их путь к обретению психической свободы стал причиной их сближения и развития дружбы, которую они имеют сейчас.
Они говорят от имени некоторых детей из их организации, которым помогли пожертвования, собранные ими за эти годы, и о том, куда пойдут сегодняшние пожертвования.
Но даже после их речей у меня остался один главный, невысказанный вопрос.
Почему Зандерс не позволяет людям увидеть эту его сторону?
ГЛАВА 25
ЗАНДЕРС
— Могу я угостить тебя выпивкой? — наклонившись над Стиви, я опираюсь локтем на барную стойку, и мне прекрасно видно ее декольте.
Я не пялюсь, но и не отказываю себе в удовольствии поглядывать.
— Это бесплатный бар, — смеется она.
Подняв два пальца бармену, я показываю на почти пустое пиво Стиви, прося еще одну порцию.
Затем мой взгляд снова падает на симпатичную стюардессу рядом со мной. Стиви сногсшибательна, как и всегда, но сегодня, когда одета по высшему разряду, как это обычно делаю я, она находится на совершенно другом уровне.
Это небесно-голубое платье идеально подчеркивает ее светло-коричневую кожу и все ее изгибы, которыми я стал одержим.
Но в то же время я скучаю по ее диким локонам и мешковатой одежде, потому что, в конце концов, она такая, какая есть.
— Ты избегаешь меня, — я делаю глоток пива.
— Здесь вся ваша команда, и я не хочу попасть в неприятности. — Ее голос затихает, еще раз напоминая мне, что эта вещь между нами, чем бы она, черт возьми, ни была, запрещена.
Именно поэтому в течение последних четырех часов этого гала-вечера я держался на расстоянии, зная, что здесь слишком много информационных агентств, освещающих наш вечер. Но это не значит, что я не пытался украсть мимолетный взгляд или два, но сине-зеленые глаза Стиви редко встречались с моими.
Опираясь на оба локтя, я наклоняюсь к ней, желая хоть немного прикоснуться к ее коже, но в то же время пытаясь сделать вид, будто я просто беру напиток в баре.
— Итак, Ви, да?
— Это семейное прозвище.
— Мое семейное прозвище — Зи. Ви и Зи. Разве мы не чертовски очаровательны?
У нее вырывается тихий смешок.
— Я могу называть тебя Ви?
Одна, идеальная бровь приподнимается.
— Это удержит тебя от того, чтобы называть меня «милая»?
— Ни в коем случае.
Я зарабатываю еще один смешок.
— Ты можешь называть меня Зи, если хочешь. — Мой голос тихий и не очень уверенный.
Ее глаза устремляются на меня.
— Хочешь, чтобы я называла тебя Зи?
Я пожимаю плечами и застенчиво киваю.
Стиви прикусывает нижнюю губу, чтобы сдержать улыбку, и мои глаза следят за этим движением. И только это маленькое соблазнительное действие чертовки заводит меня.
Придвигаюсь ближе, губами касаюсь ее уха.
— Но я бы предпочел, чтобы ты выкрикивала его.
Отстраняясь, я наблюдаю, как ее глаза расширяются, затем взгляд опускается к моим губам, прежде чем девушка снова отводит от меня взгляд.
«Что, черт возьми, происходит?»
— Ты в порядке?
Она глубоко сглатывает и кивает головой.
— Что случилось?
Стиви поворачивается в мою сторону, и все ее лицо смягчается.
— Почему ты не сказал мне, что эта организация создана наполовину благодаря тебе? Все это время я думала, что она принадлежит Мэддисону. Все так думают.
Пожав плечами, я снова подношу бокал к губам.
— Я пытался сказать тебе пару раз, но знал, что ты все равно узнаешь.
— Зи…
Мой взгляд устремляется к ней, и легкая улыбка появляется на моих губах. Мне нравится слышать это имя из ее уст.
— Почему ты не позволяешь людям увидеть тебя настоящего?
— Это долгая история. Трудно объяснить.
— Я хочу понять, — говорит она. — Потому что сейчас я чертовски запуталась в том, кто ты.
— Ты знаешь, кто я.
— Знаю?
Правда ли это? Конечно, Стиви видела больше, чем большинство людей, но она не знает всего. Она не знает, почему я притворяюсь для всех остальных. Не знает, что я боюсь.
Стиви много раз видела меня со стороны засранца, игрока, грубияна, высокомерного ублюдка. И я показал ей только крупицы дяди, заботливую, любящую, защищающую сторону. Неудивительно, что она в замешательстве.
— Сходи со мной на свидание.
— Что? — спрашивает Стиви с изумленным смехом. — Зи, я не могу. Мы не можем пойти на свидание.
— Почему?
— Потому что… потому что я работаю на тебя, и меня уволят, если кто-нибудь увидит нас вместе.
— Я позабочусь о том, чтобы это было уединенное место.
— Зи, ты не ходишь на свидания. Перестань, — Стиви пытается рассмеяться, как будто это шутка.
— Сходи со мной на свидание.
Я бы добавил в конце «пожалуйста», но это уже звучит отчаянно, когда я так умоляю. Но давайте будем честны, это так и есть.
— Ты сказал, что просто хочешь снова переспать, — она слегка качает головой в замешательстве. — Это было просто физическое влечение, и предполагалось, что это будет только один раз.
— Я передумал, — я поворачиваюсь, прислоняюсь спиной к барной стойке, чтобы посмотреть на нее. — Стиви, сходи со мной на свидание.
— Я не… я не могу. — Ее слова срываются с губ без убежденности, и я не уверен, что Стиви хочет их произносить или даже что она сама в них верит, если уж на то пошло.
Итак, я меняю свою тактику. Потому что, хотя знаю, что какая-то часть ее души не понимает меня или думает, что я внезапно передумал и хочу пойти с ней на свидание, у меня есть ощущение, что есть еще большая причина, по которой девушка говорит «нет».
И так уж случилось, что это как-то связано с тем самым парнем, который всю ночь ошивался рядом с ее братом.
— Что случилось с твоим бывшим парнем?
— Почему ты такой чертовски наблюдательный, — нервно смеется Стиви.
— Восемь лет терапии, милая, — я быстро заправляю ее волосы за ухо, чтобы увидеть серьги, украшающие его, но делаю движение быстро, чтобы не попасться. — Что он сказал такого, чего не знает твой брат?
Нервный взгляд перебегает к моим глазам, прежде чем она прерывисто вздыхает.
— Дело даже не в том, что он сказал обо мне. Думаю, дело в том, что он заставил меня почувствовать.
— Что он заставил тебя почувствовать? — Я сохраняю мягкий тон и смотрю на нее, чтобы она знала, что никто другой в этой комнате не имеет значения.
— Как будто я была одним из вариантов, и даже не первым. Как будто он выбрал бы меня только в том случае, если бы его не ждали лучшие возможности. Мне просто… Мне не понравилось чувствовать, что я не имею значения. Я хотела, чтобы он выбрал меня.
Я поворачиваюсь, так что мы оба снова стоим лицом к бару, мое плечо касается ее плеча, а наши руки соприкасаются, держа наши бокалы с пивом. Наши пальцы, покрытые кольцами, хорошо смотрятся рядом друг с другом, поэтому я протягиваю один, касаясь ее, потому что это все физическое утешение, которое я могу предложить в этой комнате, где слишком много глаз.
— И твой брат, который кажется чертовски заботливым, кстати, все еще дружит с ним?
— Райан пытается помочь ему получить работу в спортивной сети здесь.
— Здесь? В Чикаго?
Кивнув, Стиви продолжает.
— Райан не знает подробностей. Я ему не рассказывала. Они с Бреттом вместе играли в баскетбол в колледже, и их одинаково любили в кампусе, который боготворил команду. Каждый хотел получить их часть, но я просто хотела, чтобы меня выбрал парень, в которого я была влюблена, понимаешь?
