Следующий прорыв в главную базу стал для санитарного «экспресса» последним{88}.
11 июня в 21 час 45 мин «Грузия» в охранении базового тральщика «Щит» и пяти сторожевых катеров вышла из Новороссийска в Севастополь. На борту теплохода официально находилось 708 человек маршевого пополнения и 526 т боеприпасов. (По другим источникам, там было 4000 человек и 1300 т боеприпасов.)
12 июня в 2 ч 30 мин ночи базовый тральщик «Гарпун» вышел из Туапсе для усиления охранения «Грузии». Замечу, что тральщики и сторожевые катера ставились в охранение теплохода в основном против подводных лодок противника. Зенитное же вооружение их было слабо, и особо защитить охраняемые суда они не могли. Не будем забывать, что война с итальянскими подводными лодками не затихала с июня 1941 г. Вот официальные сообщения из «Хроники…»{89}. Так, только 12 июня 1942 г. были замечены две подводные лодки противника. В 12 ч 8 мин в 95 милях по пеленгу 165 от мыса Меганом был обнаружен перископ подводной лодки. Вражеская субмарина пыталась атаковать транспорт «Белосток». Но корабли охранения (базовый тральщик «Взрыв» и сторожевой катер № 0135) атаковали ее глубинными бомбами. Так дуче потерял очередную подводную лодку. Не прошло и двух часов, как уже в другой части Черного моря в 75 милях к югу от маяка Тарханкут подводная лодка М-120 обнаружила еще один перископ.
Мне могут возразить, что к этому времени сверхмалые итальянские подводные лодки уже были доставлены в Ялту. Но, увы, их тактико-технические характеристики не позволяли им патрулировать в указанных районах. Да и о существовании сверхмалых итальянских подводных лодок на Черном море советское командование узнало лишь в конце 1943 г., а до этого времени паши моряки исправно топили глубинными бомбами средние и большие итальянские подводные лодки.
Но вернемся к «Грузии», и я вновь предоставлю слово севастопольскому историку Виталию Костриченко:
Вечером 12 июня «на конвой последовали атаки бомбардировщиков и торпедоносцев. За период с 20 часов 30 минут до 21 часа 35 минут на конвой, находившийся в 45 милях южнее мыса Айя, было сброшено около 150 бомб и восемь торпед. «Грузии» удалось уклониться от торпед и большинства бомб. Лишь две фугаски взорвались в воде на дистанции 8—10 метро от кормы санитарного транспорта, а третья рванула в 50 метрах от левого борта. Сотрясениями заклинило руль в положении «право на борт», остановился правый дизель, разошлись швы обшивки кормового подзора, сорвало гирокомпас и радиоантенну. Вышли из строя магнитные компасы и кормовой «Кольт»; транспорт медленно затапливался водой.
Экипаж транспорта вступил в борьбу за жизнь «Грузии». Усилиями механиков во главе со стармехом (командиром БЧ-5 воентехником 1 ранга В.А. Пастернаком) уже через полчаса удалось запустить правый дизель и поставить руль в диаметральную плоскость (нулевое положение). Но имевшихся водоотводных средств не хватало, и дифферент на корму медленно нарастал, так как вода затопила туннели гребных валов и поступала через поврежденную переборку в машинное отделение. К 22 часам вода затопила трюмы № 3 и № 4. Скорость хода упала, так как валы вращались в воде. К 3 часам 13 июля 1942 года вода затопила румпельное отделение, ее уровень дошел до кормовой швартовной палубы, и часть иллюминаторов вошла в воду. Скорость хода упала до 7 узлов. Тральщики поочередно буксировали «Грузию», медленно пробиваясь к базе. Лишь в 4 часа 30 минут конвой прошел боны, и при повороте в Южную бухту на помощь «Грузии» подошел портовый буксир СП-2. Казалось, что транспорт удастся спасти. Но при подходе к Минной пристани в 4 часа 45 минут «Грузию» атаковали с бреющего полета пять самолетов противника. Утренний свет осветил полузатопленную «Грузию», а свежий ветер быстро отнес в сторону дымзавесу. Две авиабомбы попали в машинное отделение и кормовой трюм № 4 с боеприпасами. Самолет, сбросивший бомбы, был сбит, но в 4 часа 55 минут произошла детонация боезапаса в кормовых трюмах. Силой огромного взрыва корпус «Грузии» был разорван пополам. Кормовая часть корпуса длиной около 40 метров быстро затонула с креном на правый борт, а через восемь минут скрылась под водой и носовая часть многострадального транспорта. На воде осталось только облако дыма, горящего соляра и каких-то кусков. Погибли почти все, только несколько тяжело контуженных моряков удалось подобрать с воды портовым катерам. Еще четыре бомбы, разорвавшиеся в воде, сбросил второй самолет.
Агонизирующая оборона Севастополя крайне нуждалась в боеприпасах, и, несмотря на полное господство врага в воздухе, водолазам базы было приказано разгрузить остатки боеприпасов из затопленных трюмов «Грузии». Работами по разгрузке руководил инженер-капитан 3 ранга В.К. Шушуков. За шесть дней основная масса боезапаса была поднята, но авиацией врага были утоплены две шлюпки, плавучий бон, и от разрыва бомбы убито восемь человек, ранено пять человек, Тщательное водолазное обследование погибшего транспорта было выполнено уже после освобождения Севастополя в 1945 году, когда настоятельно требовалось очистить бухты от затопленных кораблей и судов.
В 1947 году черноморские спасатели осуществили подъем затонувшего рядом с «Грузией» крейсера «Червона Украина», и сразу же начались работы на санитарном транспорте. Работами на «Грузии» занимался 21-й аварийно-спасательный отряд (21 АСО ЧФ) Черноморского флота под командованием капитана 1 ранга Н.Т, Рыбалко. Расчеты проводил инженер-майор К.А. Цыбин. Кормовая часть лайнера, поднятая первой, лежала на фунте с креном 45º на правый борт и дифферентом на нос. После подъема ее отбуксирован и в затопили на мелком месте в бухте Казачья. Следующим этапом стал подъем носовой части «Грузии». Судоподъем обеспечивался судами «Челюскин», «Арагва» и тремя деревянными ботами…
Подъем носовой части «Грузии» провели в феврале — ноябре 1949 года, достигнув осадки 13,5 метра, и перевели также в бухту Казачья. Там на глубине около 21 м ее также затопили.
Но на этом история «Грузии» не закончилась. Рядом с ее останками, затопленными в Казачьей бухте Севастополя, находился военный аэродром на мысе Херсонес. Этот аэродром стал регулярно использоваться для прибытия в Крым различных делегаций из «братских» и дружественных стран, а также собственных правителей и руководителей страны. Опасное соседство с затопленным транспортом не устраивало охрану правительства и аэродрома. Поступило категоричное распоряжение об обследовании и подъеме остатков «Грузии». Первое Предварительное обследование проведено летом 1953 года (акт № 501 от 8 июля 1953 г.).
Небезынтересно описание увиденного водолазами на грунте.
1. Кормовая часть т/х «Грузия». Размерения: 27 … 14,5 … 5,8 м, Высота надстроек — 3,0 м. Крен — 85° на правый борт (ПБ), дифферент на корму — 10°. Глубина в месте затопления; 14,2 м (нос) и 13,5 м (корма). Грунт — ил, а под ним — лесок с ракушкой, течения нет. Правый борт ушел полностью в грунт на глубину до 4,5 м. В трюмах и жилых помещениях — пятидесятисантиметровый слой ила, причем в трюме хаотично свалены и перемешаны с илом снаряды и патроны. Правый винт и вал находятся в фунте, левый винт отсутствует, перо руля на месте. Разрыв корпуса — у кормовой переборки машинного отделения, в районе разрыва листы наружной обшивки корпуса, палуб и переборок исковерканы и деформированы, загнуты внутрь и наружу. Кормовая надстройка, грузовые стрелы и такелаж разрушены и отсутствуют.
2. Размерения носовой части «Грузии»: 78 … 15,5 … 5,76 м, высота борта около 8,54 м, сохранились шесть поперечных переборок, три грузовых трюма, два дизеля в машинном отделении и незначительное количество топлива. Крен — 13 на ПБ и дифферент на корму 3 градуса, глубина в месте затопления: 14,2—14,5 м (нос) и 16,0 м (корма). Корпус просел в грунте на глубину 3 м (правым бортом), 1,5 м (левым бортом), 2,5 м (носом) и 2,0 м (кормой). Видимость на глубине — до 7 метров, течения нет. Ила во внутренних помещениях 0,5—1,0 м, груз — тот же. На протяжении около 20 метров в нос от места разрыва корпус сильно деформирован, оторванные листы загнуты внутрь и наружу. Надстройки разрушены, кормовая труба снесена, люки трюмов раскрыты, шлюпок нет, корпус сильно оброс ракушкой.
По результатам обследования предложена разделка на месте взрывами на части и подъем на стенку плавкраном. Но взрывы около правительственных аэродрома, дома отдыха и пляжа были невозможны. Затопленный лайнер-бомбу приказали поднять и затопить подальше в море. Работу поручили ЭОН-35 (экспедиция подводных работ особого назначения), занимавшейся здесь же разделкой на металл корпуса погибшего линкора «Новороссийск». В период 18—20 декабря 1956 года части корпуса «Грузии» были вновь обследованы флотскими водолазами, которые подняли на поверхность образцы боеприпасов для анализа. Эксперты артуправления флота их идентифицировали, установив, что в первом трюме найдены 130-мм заряды в пеналах, во втором трюме — различные осколочно-фугасные снаряды, в третьем трюме — 45-мм патроны и неидентифицированные боеприпасы. В районе бывшего четвертого и почтово-багажного трюмов найдены осколочные мины калибром 82 мм и 50 мм. Все виды боеприпасов после 14-летнего нахождения в воде пришли в негодность, но сохранили способность к детонации.
