с весами?
— Возможно, — ответил он. — Знаете что? В сарае для тюкования хлопка есть еще одни весы. Давайте взвесим на них один тюк, а потом перевесим его на весах в амбаре.
— Хм… А это мысль!
Самсон поднялся на ноги и обратился к рабам, кучкой стоящим неподалеку.
— Эй, Квимбо, Ной, Дядюшка Сэм, подойдите сюда!
Трое рослых негров отделились от группы. Самсон объяснил им что делать, и они направились в большой дощатый сарай. Подхватив Элизабет на руки, он последовал за ними.
Внутри от пола до потолка высились нагроможденные друг на друга тюки. Негры взяли один из них и, подтащив к весам, подвесили его на крюк. Квимбо уравновесил его гирей, а Самсон, взглянув на коромысло, огласил:
— Ровно пятьсот фунтов. Думаю, эти весы правильные, потому что тюки идут на продажу, и недовес быстро бы вскрылся. — Он повернулся к неграм. — А теперь, парни, тащите его туда, где взвешивают хлопок.
Рабы схватили тюк и поволокли наружу.
Когда Самсон вынес Элизабет во двор, она увидела, что там собралась небольшая толпа. Негритянка, которой назначили шесть плетей, стояла у столба. Томас засовывал ее руки в свисающие кандалы, а Билл Браун вальяжно разворачивал кнут.
— Остановитесь! — воскликнула Элизабет.
Управляющий повернулся к ней. На бородатом лице мелькнула злоба, но он тотчас взял себя в руки.
— Миссис Фаулер, — начал он тоном, каким говорят с несмышлеными детьми, — я выполняю свою работу. Эти лодыри собрали слишком мало хлопка и должны быть наказаны.
— А вот это мы сейчас и проверим. — Она махнула неграм, волочащим тюк. — Несите в амбар.
— Что вы собираетесь делать? — Браун очумело вытаращил глаза.
— Узнаете.
Самсон внес ее в амбар, и едва успел посадить на табурет, как в проеме ворот возник управляющий.
— Что вы делаете? Убирайтесь отсюда! — Он кинулся к весам, на которых негры закрепляли тюк.
Самсон шагнул ему наперерез и, скрестив на груди руки, встал несокрушимой скалой у него на пути.
— Что вы так нервничаете, мистер Браун? — поинтересовалась Элизабет. — Вам есть что скрывать?
— Мне нечего скрывать, — пробормотал тот, утирая взмокший лоб. — Просто… не люблю, когда мне мешают работать…
— Четыреста двадцать три фунта, — объявил Самсон, взглянув на весы.
— «Работать»? Или обкрадывать моего мужа? — съехидничала Элизабет. — Разве тюк не должен весить ровно пятьсот фунтов?
На Брауна было жалко смотреть. Побагровевшее лицо блестело от испарины, рябые щеки тряслись, маленькие глазки лихорадочно бегали по сторонам.
— Это какая-то ошибка, — пробормотал он. — Наверное, вам попался какой-то неправильный тюк. Я не знаю, как так получилось…
— Зато я знаю, — подал голос Самсон.
Он подошел к Элизабет и протянул ей гирю, снятую с весов.
— Потрогайте снизу, мэм.
Проведя пальцем по донышку, Элизабет нащупала отчетливую шероховатость.
— Похоже, ее высверлили изнутри и залили свинцом, чтобы утяжелить, — пояснил Самсон. — Если такой гирей уравновесить груз, то он покажется легче, чем на самом деле.
Элизабет посмотрела на управляющего, чье лицо по цвету напоминало свеклу.
— Как вы это объясните, мистер Браун? — спросила она.
— Я ничего не знаю, — дрожащим голосом пролепетал тот. — Понятия не имею, кто подделал гирю. Это не я.
— А кто? — Элизабет с прищуром уставилась на него.
— Кто-то из этих проклятых ниггеров.
Элизабет рассмеялась в голос от столь нелепой и наглой лжи.
— И зачем им, скажите на милость, занижать вес хлопка? Чтобы получить побольше плетей?
— Почем я знаю, что у этих тупиц в голове? — злобно пробормотал Браун и рявкнул на негров: — Чего зубоскалите, обезьяны? Ух я вас!
— Довольно! — оборвала его Элизабет. — Вы занижаете вес собранного хлопка, а «лишний» крадете. Лучше признайтесь, кому вы продаете наш товар.
Управляющий молчал, глядя в пол и судорожно комкая шляпу в руках.
— Слушайте внимательно, мистер Браун, второй раз я повторять не буду. — Элизабет удивилась стальной твердости своего голоса. — Отныне вы будете делать то, что я скажу, или мой муж узнает о ваших махинациях и упечет вас за решетку.
— И что же вам от меня нужно, мадам? — сквозь зубы процедил Браун.
— Для начала, вы перестанете воровать у негров еду, — сказала она и, прежде чем он успел раскрыть рот, добавила: — Не тратьте время на отговорки, мне все известно. Так вот, с завтрашнего дня вы будете давать им не только кукурузу, но и копченый бекон.
— И где я его возьму? — проворчал Браун.
Элизабет пожала плечами.
— Это ваши проблемы. Джеймс выписал вам четыре бочонка копченой свинины на сентябрь. Если вы уже успели его продать, значит купите за свой счет.
Негры оживлено переглянулись, а Браун скривился так, будто сожрал лимон.
— Второе, — продолжила Элизабет, — рабочий день теперь будет начинаться на час позже. А в самый солнцепек, с двенадцати до двух — обеденный перерыв.
— Что? — вызверился управляющий. — Да эти ленивые выродки не соберут ни шиша!
— Соберут, — отмахнулась Элизабет, — ведь взвешивать хлопок вы теперь будете как положено, с нормальными гирями. Да, и еще, дневная норма отныне будет постоянной — двести фунтов для мужчин, сто девяносто для женщин. Никаких повышений. Вам ясно?
— Ясно, — буркнул Браун себе в бороду и сплюнул на пол. — Все? Я могу идти?
— Нет, я еще не закончила. Дети, старики и беременные женщины работать в поле не будут. И самое главное: больше никакой порки за недовес.
— Никакой порки? — усмехнулся Браун. — Тогда ниггеры вообще ни черта не соберут, и ваш проклятый хлопок сгниет на полях.
Элизабет призадумалась. Как заставить рабов выполнять норму? Ведь если никакого наказания не последует, то им незачем будет утруждаться.
— Тот, кто не выполнит норму, пусть на следующий день работает без обеденного перерыва, — подсказал Самсон.
— Точно! Так и поступим. Вы меня поняли, мистер Браун?
Тот презрительно хмыкнул.
— Ох уж эти бабы… Ни черта не смыслят в делах, — пробормотал он себе под нос.
— Вы что-то сказали? Я не расслышала.
— Ничего, — огрызнулся он.
— Славно, что мы поняли друг друга. И не пытайтесь меня надуть. Самсон будет за вами приглядывать.
— Что? — Управляющий вытаращил мутные глаза. — Этот ниггер?
— Именно, — кивнула Элизабет. — Отныне он — мой помощник, и попрошу относиться к нему с должным уважением.
Вместо ответа Браун пренебрежительно цвиркнул сквозь дырку в зубах и вышел во двор. Квимбо и остальные негры тоже потянулись к выходу. Проходя мимо Самсона, они хлопали его по плечу.
Когда амбар опустел, Элизабет наконец позволила себе выдохнуть. Воздух был жарким и душным, и она замахала на себя ладонями.
— Ох и наворотили же мы с тобой дел, Самсон! — пробормотала она. — Джеймс меня прибьет.
— Не прибьет, мэм. Он оценит, как ловко вы прижучили этого ворюгу! — улыбнулся Самсон.
