Элизабет с бьющимся сердцем наблюдала за этим безмолвным противостоянием. Наконец, Браун перевел глаза на нее.
— Ладно, мэм, воля ваша, — процедил он, сворачивая кнут. — Пусть ваши ниггеры творят все, что им вздумается. Только потом не жалуйтесь, когда этот черномазый вас…
— Браун! — рявкнула Элизабет.
Управляющий вскинул руки.
— Молчу-молчу. Делайте, что хотите, мне плевать.
— Рада, что вы, наконец, это уяснили, — холодно произнесла она. — И не забудьте, сегодня вечером вы должны выдать неграм копченое мясо.
— Я помню, — злобно буркнул он.
— Хорошо. Я проверю. — Элизабет повернулась к Самсону. — Давай подойдем поближе, хочу посмотреть, как собирают хлопок.
Тот кивнул, взял Снежинку под уздцы и повел ее по борозде. Они приблизились к неграм. Элизабет увидела, как те выдергивают из хлопковых коробочек комки белой ваты и складывают их в огромные мешки-фартуки у себя на груди.
Заметив Элизабет, рабы с радостными возгласами столпились вокруг нее. Мужчины сняли шляпы, женщины поклонились. Лишь одна негритянка продолжала усердно собирать хлопок, делая вид, что не замечает ничего вокруг.
Это была Люси. Она хмурилась, а ее и без того толстые губы надулись еще сильней. Каким-то женским чутьем Элизабет догадалась, что рабыня обижена. На нее — за то, что «украла» ее мужчину, и на Самсона — за то, что прохлаждается с хозяйкой, пока Люси гнет спину от зари до зари.
«Она ревнует его ко мне, — подумала Элизабет, и ее охватило странное чувство неловкости и вины. — Что за чушь! Я же не собираюсь с ним…»
Взгляд упал на Самсона, который о чем-то беседовал с кучкой рабов. Солнце искрилось на его выпирающих скулах, белозубая улыбка то и дело озаряла лицо. Элизабет снова вспомнила сон и покраснела. Конечно же она не собирается делать с Самсоном ничего непристойного… Нет, это совершенно исключено! Но глупо отрицать, что он весьма недурен собой, хоть и негр.
— Сними меня с лошади, — попросила она, когда Самсон перехватил ее взгляд.
Он подошел к ней и взял ее на руки. Люси искоса зыркнула на них и продолжила дергать пух. Остальные многозначительно переглянулись.
— Куда вас отнести, мэм? — осведомился Самсон, не обращая внимания на реакцию своих собратьев.
— Вон туда. — Элизабет указала на границу между обобранными и нетронутыми растениями. — Хочу посмотреть поближе.
Он отнес ее на нужное место и поставил на землю. Опираясь на его руку, Элизабет наклонилась к хлопковому кусту. Из лопнувших коробочек выпирали комки пушистого белого волокна. Она потянулась к ним.
— Осторожней! — предупредил Самсон.
Но было уже слишком поздно: не прикрытые митенками пальцы оцарапались о сухую колючку.
— Ай! — Элизабет отдернула руку.
Взглянув на пальцы, она увидела, что поранилась до крови.
— Больно? — встревожено спросил Самсон.
— Ничего, — поморщилась она и растерянно оглянулась по сторонам, ища, чем бы вытереть кровь.
Самсон сорвал клочок хлопка и протянул ей.
— Держите.
— Спасибо. — Элизабет стиснула в ладони пушистый комок.
Рабы смотрели на нее со снисходительными усмешками. Разжав кулак, Элизабет взглянула на кровь, алеющую на белоснежном волокне.
— Как вы вообще умудряетесь собирать хлопок? — спросила она. — Он ведь жутко колючий.
— Приноровились, мэм, да и шкура загрубела, — пояснил один из рабов.
Он продемонстрировал ей заскорузлые ладони, покрытые болячками и коростой.
— Вам нужны перчатки, — решительно сказала Элизабет.
Негры лишь недоуменно переглянулись и вновь принялись за работу.
Немного понаблюдав, Элизабет заметила, что рабы дергают хлопок хоть и проворно, но с опаской. Придерживают колючие стебли одной рукой, чтобы не поранить вторую. Пожалуй, с перчатками дело бы явно продвигалось быстрей.
— Куда теперь, мэм? — поинтересовался Самсон, вновь посадив Элизабет в седло.
Она взглянула на небо. Солнце еще не достигло зенита, судя по всему сейчас около десяти утра. Возвращаться домой не хотелось: там скучно, и нечем заняться кроме чтения книг.
— Не знаю, — задумчиво протянула она. — Может, посидеть в беседке…
— А хотите к реке?
— Тут есть река?
— Да. А вы не знали? Мы там купаемся и стираем одежду, — сообщил Самсон и, уловив ее замешательство, заверил: — Не волнуйтесь, в это время там никого нет.
— Что ж, пойдем, — сказала она.
Самсон повел Снежинку к негритянскому поселку. Там он ненадолго заглянул в свою хижину, а когда вернулся, Элизабет увидела в его руках удочку.
— Вы же не против? — поинтересовался он в ответ на ее вопросительный взгляд.
Она покачала головой. Неизвестно, разрешает ли Джеймс ловить рыбу, но ей на это плевать. Негры и так голодают из-за ворюги Брауна, так что разнообразие в рационе им не повредит.
Миновав поселок и тенистую ореховую рощу, Элизабет и Самсон оказались на обрывистом берегу. Вековые деревья раскинули узловатые ветки, и с них до самой воды свисала седая бахрома испанского мха.
Самсон привязал Снежинку и подхватил Элизабет на руки. Ведущая к реке тропинка упиралась в мостки. Он ступил на деревянный настил, и с воды, крякая и шумно хлопая крыльями, взлетела парочка уток. Усадив Элизабет на грубо сколоченный стульчик, Самсон сел прямо на мостки и свесил ноги к воде.
Он достал из кармана завернутый в тряпицу вареный кукурузный початок и, отщипнув несколько зерен, бросил их в воду. Еще одно зернышко он нанизал на крючок. Элизабет с любопытством наблюдала за его действиями. Она частенько видела рыбаков на берегах Делавэра, но ей не приходилось рыбачить самой.
— Хотите попробовать? — спросил Самсон, перехватив ее заинтересованный взгляд.
— Хм… Почему бы и нет? Что надо делать?
Он поднялся на ноги и вручил ей удилище.
— Посильнее размахнитесь и забрасывайте на глубину. Вон туда, видите, где круги на воде?
Элизабет взмахнула удочкой, но крючок плюхнулся недалеко от мостков.
— Попробуйте еще раз. Позвольте?
Он перехватил удилище, завел удочку ей за голову и размахнулся. Кончик описал в воздухе широкую дугу, и крючок бултыхнулся в реку как раз там, где по воде расходились круги.
— Теперь смотрите на поплавок. — Самсон указал на торчащий из воды кусочек пера. — Как занырнет — подсекайте.
— Как это?
Большая теплая ладонь легла на ее руку.
— Вот так. — Самсон резко дернул удочку в сторону. — Чтобы рыба поглубже заглотнула крючок.
Сердце учащенно забилось, к лицу прилила кровь. Самсон был так близко, что Элизабет ощущала жар его тела. Она сидела на низком стуле, а он стоял боком к ней, и его бедра, обтянутые тонким бежевым сукном, находились на уровне ее глаз. Элизабет невольно покосилась на внушительную выпуклость у него между ног, и тут же стыдливо отвела взгляд.
Надо бы отодвинуться, не позволять Самсону стоять вплотную к ней… но ее непреодолимо тянуло к нему. Хотелось прижаться щекой к его бедру. Одной рукой стиснуть крепкие ягодицы, а
