куда более скромные размеры, и то причинял ей боль, но сейчас Элизабет ничего не боялась. Сгорая от возбуждения, она жаждала во что бы то ни стало ощутить Самсона в себе, пусть даже он проткнет ее насквозь.
— Иди ко мне! — Она откинулась на спину, увлекая его за собой.
Он забрался на матрас и навис над ней, опираясь на руки. Элизабет лежала под ним с раздвинутыми ногами, а сердце неистово колотилось в груди. Самсон склонился над ней и пробормотал ей на ухо:
— Вы такая малышка… Как бы я вам чего не повредил.
— Все будет хорошо.
Она обхватила Самсона за бархатистый затылок и притянула к себе. Их губы слились в опьяняющем поцелуе. Элизабет ощутила, как головка напирает на вход, и расслабила мышцы, позволяя проникнуть внутрь. Член плотно вошел во влагалище, заполняя, распирая его изнутри.
Пригвожденная к кровати, распластанная под мужским телом, Элизабет почувствовала себя абсолютно беспомощной. Сейчас Самсон был господином, а она — рабой. Но, как ни странно, ей это нравилось и заводило еще сильней.
Самсон начал двигаться — медленно и осторожно, не проникая на всю глубину. Он входил туго, и это было приятно. Элизабет подавалась навстречу, желая ощутить его в себе целиком.
Но вскоре Самсон замер, опираясь на руки. Он склонился над ее ухом и прошептал, тяжело дыша:
— Вы такая тесная. Боюсь, я долго не продержусь.
Вместо ответа Элизабет обняла его и погладила по спине. Нащупав грубые шрамы, она спросила:
— Больно?
— Нет, мэм.
— Ради бога, не называй меня «мэм»!
Ее руки скользнули ниже и стиснули круглые, гладкие как шелк ягодицы. Элизабет рывком прижала Самсона к себе так, что член вошел целиком. Она охнула и затрепетала от восторга. Теперь он весь ее, без остатка!
Самсон глухо застонал и начал снова двигаться в ней. Сперва осторожно, потом все быстрее, и вот его бедра заплясали в бешеном ритме, вбивая Элизабет в матрас.
Она крепко обхватила ногами его бока, покоряясь неистовому напору. С каждым толчком по телу расходились жаркие волны. Не будь в доме полно людей, Элизабет стонала бы в голос, а так ей приходилось прижимать руку к губам, чтобы не закричать.
Огонь разгорался, и в полузабытьи Элизабет ощутила, что приближается к точке невозврата. Она затаила дыхание, мышцы напряглись… Несколько ритмичных движений — и она сорвалась в бездну. Сладкие, невыразимо приятные судороги сотрясали тело одна за другой, а лоно обхватило член пульсирующим кольцом, превратившись в средоточие неземного блаженства.
Краем сознания Элизабет уловила свой собственный надсадный всхлип, а затем почувствовала, как рука Самсона закрывает ей рот. Она мотнула головой. Плевать, если она перебудит весь дом! Никогда в жизни ей еще не было так хорошо!
Наконец она без сил откинулась на подушку, слыша, как сердце гулко бьется в груди. Казалось, будто из тела выкачали все соки, и оно стало податливым и безвольным, как тряпичная кукла.
Когда в голове немного прояснилось, она открыла глаза и увидела над собой Самсона. Он по-прежнему был в ней и, опираясь на руки, ждал, пока она придет в себя. Поймав ее взгляд, он сверкнул в темноте белоснежной улыбкой. Она улыбнулась в ответ, слишком изнеможенная, чтобы что-то сказать.
— Теперь моя очередь, — произнес он и сделал плавный толчок.
Элизабет обняла его за плечи. Он быстро и напористо задвигал бедрами, но уже через несколько секунд со стоном вышел из нее, садясь на колени между ее раздвинутых ног. Член пружинисто вздрогнул, и мощная серебристая струя выстрелила в потолок, описывая в воздухе дугу.
Горячие капли попали Элизабет на живот, но она не обратила на это внимания, как завороженная глядя на искаженное экстазом темно-бронзовое лицо. Оно казалось самым прекрасным, что ей когда-либо доводилось видеть, и в груди так защемило от нежности, что слезы навернулись на глаза.
Наконец Самсон расслабленно вытянулся рядом с ней на кровати. Задранная ночная рубаха болталась где-то под горлом. Элизабет хотела ее одернуть, но он ей не дал.
— Пожалуйста, — попросил он, — позвольте мне полюбоваться на вас.
— Ладно, — с легким удивлением кивнула она.
Самсон помог ей избавиться от сорочки и пеньюара. Теперь она лежала голая, а он, привстав на локте, ласково поглаживал ее грудь и живот. Элизабет невольно вспомнила, как разделась перед Джеймсом в первую брачную ночь. Как он пренебрежительно говорил с ней, как равнодушно на нее смотрел. А сейчас она просто таяла в обожании и восторге, что плескались через край в устремленных на нее черных глазах.
Одного этого взгляда хватило, чтобы у нее опять приятно заныло между ног. Опустив взор, она заметила, что у Самсона после соития практически не опал член. Странно… Джеймса хватало на один раз, после чего он прикрывал халатом свой обмякший отросток и уходил.
Она коснулась члена, затем обхватила его. Он был чуть мягким, но уже через секунду она ощутила, как он буквально каменеет в ее руке.
— Осторожнее, мэм, иначе мне придется снова на вас залезть, — с улыбкой сказал Самсон, поглаживая ее по щеке.
— Давай ты хотя бы в постели не будешь называть меня «мэм». — Элизабет еще сильнее стиснула пальцы вокруг подрагивающего ствола.
— Как вам будет угодно, мэм.
— Да ты издеваешься! — Она со смехом притянула Самсона к себе.
Он снова овладел ею, и второй раз оказался еще лучше первого. Потом Элизабет, удовлетворенная и уставшая, лежала в объятиях Самсона. Несмотря на жару, она прижималась к его влажному от испарины телу, и ей было хорошо как в раю.
И нет, совесть ее совершенно не мучила. Напротив, Элизабет содрогалась при мысли о том, что могла бы прогнать Самсона и тогда не познала бы такого блаженства.
Глава 24
Элизабет проснулась только к полудню. В полудреме она потянулась и обнаружила, что у нее ноют мышцы бедер и живота. Ей не приснилось — она действительно изменила мужу с рабом! Самсон провел с ней всю ночь и ушел лишь когда забрезжил рассвет. Сладостное упоение его объятий было лучшим, что случалось с Элизабет до сих пор.
Эйфория расцветила все вокруг яркими красками и наполнила грудь искристым теплом. Элизабет лежала, прижимая к себе подушку, и мысленно смаковала каждый миг, проведенный с Самсоном наедине. Как страстно и трепетно он ее ублажал! Как благодарно ее тело отзывалось на его ласки!
Чуткие прикосновения и поцелуи разожгли в ней такое пламя, о котором она даже не подозревала. После неудачного опыта с Джеймсом она и не думала, что с мужчиной может быть
