так хорошо.
Джеймс… Ненавистное имя ввинтилось в мозг ржавым сверлом. Хоть бы он пробыл на Севере как можно дольше! Пока его нет — она сможет тайно встречаться с Самсоном и наслаждаться близостью с ним. Но когда муж вернется… Нет, не стоит сейчас об этом думать. У них еще много дней впереди.
В ее мысли ворвался стук в дверь и обеспокоенный голос служанки:
— Мадам?
— Анна? — Элизабет привстала на кровати.
— С вами все в порядке? Уже обеденный час, а вы все не звоните.
— Что-то я заспалась. — Элизабет нарочито громко зевнула. — Входи.
Дверная ручка повернулась, но дверь не поддалась.
— Закрыто, — растерянно пробормотала служанка.
— Ах да! — Элизабет заметила торчащий в замочной скважине ключ. — Одну минуту.
Она поднялась с постели и, дохромав до туалетного столика, взглянула на себя в зеркало. Лихорадочный румянец, растрепанные волосы, воспаленные пунцовые губы — отражение предательски выдавало, что его хозяйка провела бурную ночь.
— Черт… — выдохнула Элизабет и вдруг увидела на шее огромный лиловый засос. — Черт!
Она подобрала валявшуюся на ковре шаль и закуталась в нее по подбородок, прикрывая столь явное доказательство греха. Кое-как пригладив лохмы на голове, она наконец, отперла дверь.
— Доброе утро, мадам. — Анна переступила порог. — Точнее сказать, добрый день.
Она вдруг остановилась и завертела головой по сторонам, шумно принюхиваясь.
— Чем это у вас тут пахнет? — недоуменно спросила она.
Элизабет покраснела. Сама она никаких посторонних запахов не чуяла, скорее всего, ее нос к ним привык. Но в наглухо закупоренной спальне, где всю ночь два разгоряченных тела сплетались на ложе любви, запашок, должно быть, еще тот.
— Да вроде ничем, — пробормотала она.
Взгляд упал на кровать, и по спине прокатился холодный пот. На измятой простыне отчетливо темнели подозрительные пятна, и Элизабет прекрасно знала, откуда они взялись. Она молнией метнулась к постели и уселась на нее, прикрывая улики собой.
Анна как-то странно покосилась на нее и направилась к шкафу.
— Какое платье вы хотите надеть? — распахнув створки, спросила она.
— Э-э-э… белое в голубой цветочек. — Элизабет вспомнила, что давно не надевала этот наряд, а значит, он должен висеть где-то в глубине.
Пользуясь тем, что Анна зарылась в шкаф с головой, она мигом набросала на пятна кучу подушек. Окинув комнату быстрым взглядом и больше ничего предосудительного не обнаружив, она допрыгала на одной ноге до балконной двери и распахнула ее, чтобы впустить свежий воздух.
— Душно очень, — зачем-то пояснила она служанке.
— Так снимите шаль, — подсказала та, на что Элизабет лишь поежилась.
— Да… что-то мне вчера шею продуло, — пробормотала она, — когда я ездила на поля.
Анна вынырнула из шкафа, держа в охапке ворох белого в цветочек муслина.
— Поберечься бы вам, мадам, — сказала она. — Вы еще не совсем оправились от укуса змеи, а уже носитесь повсюду как угорелая. Да еще и этот Самсон…
Элизабет напряглась, а служанка положила платье на кровать и продолжила:
— Что люди о вас подумают? Здоровенный черный негр таскает вас на руках, а вы к нему льнете как кошка.
— Ни к кому я не льну! — возмутилась Элизабет, чувствуя, что покраснела до корней волос. — Если я не могу ходить, мне что теперь, и с кровати не вставать? И вообще, это не твое дело. Подавай одеваться!
Обиженно поджав губы, Анна достала из шкафа исподнее и корсет. Элизабет прикрыла волосами засос и сняла шаль, а, одевшись, тут же закуталась в нее обратно.
— Будете обедать в комнате? — поинтересовалась служанка, причесывая ее.
— Да, — кивнула Элизабет.
Она потянулась за туалетной водой, но когда взялась за флакончик, у нее засаднил палец, который она вчера поранила о хлопчатник. Взглянув на царапину, Элизабет вспомнила, что обещала раздобыть для негров перчатки. Но где же их взять? Придется поговорить со свекровью.
— Знаешь, я передумала. — Она взглянула на Анну в зеркало. — Пообедаю внизу с миссис Фаулер.
— Оно и правильно, мэм. С родней надо поддерживать хорошие отношения.
Господи, опять эти нравоучения! Элизабет закатила глаза, но перечить не стала. От служанки ей было нужно кое-что еще…
— Анна, — она сделала глубокий вдох, — у меня закончилось снадобье…
— Какое снадобье?
— Ну… то, что ты приносила мне. Помнишь?
— От беременности, что ли?
— Ну да.
Служанка вытаращила на нее пронзительно-голубые глаза.
— А зачем оно вам? Мистер Фаулер же в отъезде, — справедливо заметила она.
Черт! Это провал. Элизабет вчера допила последние капли. Но она не собирается отказываться от свиданий с Самсоном, поэтому снадобье ей нужно позарез! Хоть его семя и оказалось на простыне, а не у нее внутри, дополнительная предосторожность не повредит.
— Ну… просто… на всякий случай, — начала она и, поняв, как двусмысленно это прозвучало, торопливо поправилась: — Я имею в виду, вдруг Джеймс неожиданно вернется из поездки? Пусть лучше снадобье будет у меня под рукой.
— Это конечно не мое дело, мадам, — сухо заметила Анна, убирая пучок на затылке Элизабет под сеточку для волос, — но почему вы не хотите родить мистеру Фаулеру малыша? Глядишь, и отношения бы наладились. Ребеночек бы укрепил ваш брак.
«Ага. Особенно чернокожий», — подумала Элизабет, а вслух сказала: — Я просто еще не готова стать матерью. Мне нужно время.
— А времени-то у вас и не густо, мэм. Вам уж двадцать годков-то стукнуло. У моей мамаши в этом возрасте уже двое нас было.
— А что ж ты сама еще никого не родила? — съязвила Элизабет, но тут же устыдилась своих слов. Вместо того, чтобы с достоинством осадить служанку, перешла на личности а-ля «сам дурак».
— Так я — девица, мадам, а вы — мужняя жена, — спокойно ответила Анна. — Если вы не хотите рожать детей, зачем же тогда выходили замуж?
— Не поверишь, я и сама постоянно задаю себе этот вопрос. — Элизабет тяжело вздохнула. — Анна, ну пожалуйста, будь добра, достань мне еще одну бутылочку! Я подарю тебе браслет. Хочешь тот, с зелеными камушками?
— Ладно, мадам, но это будет в последний раз. Понимаете… — Анна замялась. — Теперь ведь жалование мне платит мистер Фаулер, и если он узнает, что я помогала вам его обмануть…
— Он не узнает! — Элизабет схватила ее за руку. — Клянусь!
Анна ничего не сказала, лишь кивнула без особого энтузиазма.
— Вы собирались спуститься, — напомнила она. — Мне позвать этого вашего Самсона?
— Да. Скорей всего он в конюшне.
— Хорошо, мэм.
Служанка вышла за дверь, а Элизабет осталась сидеть перед зеркалом, переваривая услышанные слова. Она привыкла считать Анну союзницей, чуть ли не подругой, и как-то упустила из виду, что теперь жалование ей платит Джеймс.
«Но ведь это мои деньги! — с возмущением подумала Элизабет. —
