поморщился Цветок. — А коль так говорит, то и знает. Все-таки доктор. Терапевт…
Маугли на это ничего не сказал, лишь скользнул по женщине взглядом. Затем он подошел к Червонцу и опустился перед ним на колени. Остальные трое спецназовцев также подошли к мертвому Червонцу, но на колени никто из них не опускался. Сгрудившись, они просто молча стояли и смотрели.
— Как это получилось? — спросил Маугли.
— Какая теперь разница как? — ответил Цветок. — Получилось и получилось. Как и у всех прочих, которые… — он не договорил.
— Вернемся — напишешь подробный рапорт, — сказал Маугли. — Так надо, сам знаешь.
— Знаю… Вы-то как?
— Как всегда, — ответил Маугли. — Все живы.
Он поднялся с колен и посмотрел на женщину теперь уже внимательнее.
— Мы за вами, — сказал он. — Так что пошли домой.
— Пошли, — сказала женщина, поднимаясь.
— Пойдем с нами, Червонец, — сказал Маугли, обращаясь к мертвому. — Возвращаемся домой. Как всегда, с победой. — На миг у него дрогнули губы, но очень скоро он совладал с собой. — Парни, забираем его. Выносите во двор, сооружайте носилки из чего хотите и к тоннелю.
Двое спецназовцев подняли Червонца за руки и за ноги и вынесли из дома. Третий боец им помогал.
— Пойдем, — еще раз сказал Маугли, обращаясь к женщине. — Ну, чего вы?..
— Это все из-за меня, — тихим и безнадежным голосом произнесла она, не трогаясь с места. — Все из-за меня…
— Что из-за вас? — не понял Маугли.
— Его убили из-за меня, — сказала женщина. — Вашего товарища, Червонца. Если бы меня не разоблачили, то вас здесь и не было бы. А так… Я сработала неграмотно, и меня разоблачили. Вы явились меня спасать, и его убили. Это все из-за меня. Получается, что это я его убила…
— Знаете, что… — начал было Маугли, но Цветок его остановил.
— Не надо, — сказал он. — Ты сейчас помолчи. Я сам…
Маугли махнул рукой и вышел из дома. Цветок подошел к женщине. Наверно, он хотел ей что-то сказать, но не сказал ничего. Потому что он вдруг ясно осознал — сейчас, в эту самую минуту, не надо ничего говорить. Он понимал женщину, стоящую сейчас с ним рядом. Он очень хорошо ее понимал. Последние дни ее жизни были очень непростыми. Вначале — разоблачение, затем — она скрывалась от бандитов, затем — бандиты ее нашли и каким-то дивом дивным не убили, затем — короткий бой с бандитами, в котором несмотря на то, что он был коротким, случилось целых четыре смерти: три — бандитские и смерть спецназовца Червонца, явившегося, чтобы ей помочь. Наверно, никакой человек не выдержит такого напряжения. Тем более если этот человек — женщина. Хоть и агент ФСБ, а все равно женщина. Наверняка это напряжение хоть как-нибудь, да проявится. Вот оно и проявилось в скупых словах: «Это я его убила». А поэтому ничего не надо говорить. Надо только молча постоять рядом, а затем взять эту женщину за руку и так же молча увести ее к тоннелю. Увести домой.
Глава 23
В поселке больше не стреляли. Спецназовцы подавили стихийное сопротивление бандитов. Оставались, конечно, некоторые вопросы. Всех ли бандитов ликвидировали спецназовцы или кто-то уцелел? Рассуждая логически, ликвидировать всех их до единого было нереально. Кто-то обязательно уцелел. А потому к тоннелю спецназовцы отходили организованным порядком. Впереди — разведка из четырех человек, за ней — основной отряд вместе со спасенной женщиной-агентом, раненым Цветком и мертвым Червонцем, сзади — группа прикрытия. Конечно, ни Червонец, ни Цветок не могли быть в этой группе, поэтому в напарники к Подкове и Казаку Маугли назначил двух других спецназовцев — Сибиряка и Веселого.
Имелся и второй вопрос, и это был очень интересный вопрос. Вот в поселке только что закончился бой со стрельбой и взрывами. И стрельбу, и взрывы слышно далеко, но отчего-то на место не прибыли ни пограничники, ни полицейские. Спрашивается — почему? Ответов на этот вопрос могло быть несколько, и все это были очень интересные ответы. Так сказать, ответы с далеко идущими выводами.
Но сейчас спецназовцам было недосуг задумываться над такими вопросами и искать на них ответы. У них была другая задача — уйти по тоннелю на ту сторону. Желательно без боя: такой бой не имел никакого значения, а значит, и никакого смысла. Выдвинутая вперед разведка вскоре донесла, что у входа в тоннель нет никого — ни живых, ни мертвых. Это, конечно, была хорошая весть — спецназовцам не с руки было устраивать бой перед входом в тоннель. Но вместе с тем у этой вести была и тревожная сторона. Не исключено было, что бандиты организовали где-нибудь неподалеку засаду. Конечно же, спецназовцы были обучены вычислять всяческие засады, даже самые замаскированные и коварные, но вместе с тем не исключено было, что засады они не заметили. И дело здесь было не в непрофессионализме спецназовцев и не в их беспечности, а просто бандиты были здешними и потому знали местность гораздо лучше, чем спецназовцы.
Поэтому Маугли со всеми предосторожностями вел своих людей к тоннелю. Дошли без происшествий — благо это было совсем недалеко. Входить в тоннель сразу не стали — вначале выслали разведку. Разведчики молча ступили в темный зев тоннеля, остальные спецназовцы заняли оборону около входа в тоннель. На всякий случай, а то мало ли что.
— Горец, Музыкант! Отвечаете за женщину и раненого! — приказал Маугли.
Два спецназовца с позывными Музыкант и Горец молча заняли позиции рядом с женщиной и Цветком.
— Мне помощь не нужна! — попытался протестовать Цветок. — Я справлюсь! Какой я раненый? Всего лишь рука!..
Маугли глянул на протестовавшего Цветка и сердито махнул рукой: молчи, дескать, и выполняй приказ! Цветок с неудовольствием сотворил ответный жест — мол, слушаюсь. В принципе, Маугли был прав: Цветок чувствовал себя неважно: теперь у него болела не только простреленная рука, но и все плечо и правая сторона тела, кроме того, он чувствовал сильную слабость и ему хотелось спать. Но и безропотно подчиняться приказу в ситуации, когда на счету был каждый боец, он тоже не мог — не такой у него был характер. Ну да субординация есть субординация, поэтому пришлось подчиниться. Тем не менее он взял в левую руку автомат и вместе с другими спецназовцами изготовился к бою.
— А что, без тебя никак? — тихо спросила у него женщина.
— Никак, — коротко ответил Цветок.
Женщина ничего не сказала, лишь вздохнула.
…В глубине тоннеля было тихо. Но и разведка отчего-то не возвращалась, хотя, по всем предположениям, пора было ей и
