не помнит то утро. Задал пару вопросов, пытаясь выяснить, что именно известно и вести себя естественно. Ответов не получил, но получил приглашение побеседовать через пару дней. После этого дознаватель ушел, а Виктор остался с начальником.
Начальник покашлял, похмыкал, побарабанил пальцами по столу. До выяснения обстоятельств он отстранил Виктора от работы, предложив сосредоточиться на докладе о текущих делах и представить его в течение недели.
Виктор вышел из управления, пытаясь сложить картину случившегося. Картина не складывалась. Кто сделал видеозапись? Как она попала в руки дознавателям и почему сейчас? Добрались ли следователи до приятеля и коллеги Сергея, чей мотоцикл Виктор тогда брал?
Данных не хватало, времени для раздумья почти не оставалось. А приход третьей воронки приближался. Это была последняя воронка, указанная в списке игрового чата. А значит, это был последний шанс зацепиться за дело, раскрутить его мощным махом и разом решить все проблемы.
Виктор не знал, что ему показали лишь часть видео и что дело о нападении на набережной первое время вел Сергей.
114. Сергей, ход следствия, новые улики
Первые подозрения у Сергея могли возникнуть в начале марта, когда пострадавший тракторист рассказал ему про мотоциклиста в черном шлеме. У Сергея был свой роскошный черный мотоцикл известной марки и черный шлем к нему в придачу. Но Сергей тогда не связал эти два факта. Они лежали в разных плоскостях.
Однако что-то неумолимо потянуло Сергея зайти в гараж, где зимовал мотоцикл. Спустя несколько дней Сергей добрался до него.
Дальше все было просто. Гараж, конечно, был основательно занесен снегом, но совсем не так, как соседние. Двери кто-то открывал не так давно, отчетливые следы от хода ворот были заметны на снегу. Мотоцикл был внутри, стоял как обычно, шлем был на месте. Едва заметно было помято переднее крыло с левой стороны. Этого не было раньше. Сергей сфотографировал повреждение, достал пакетик для вещдоков и надел перчатки.
После осмотра мотоцикла он отправился в будку сторожа. Его интересовали файлы видео наблюдения и журнал посещений за февраль. В журнале не было записей в этот день. Видео тоже не было. Сторож был новенький и в феврале не работал на этом месте. Помочь толком Сергею он не мог. Но мотоцикл явно использовали, а затем аккуратно вернули на место. Это мог сделать Виктор, у него были вторые ключи. Сергей не просил их вернуть, чтобы не обострять и так осложнившиеся отношения. Похоже, зря.
Когда Сергей вел следствие, он собирал картину происшедшего и проверял версию, добавляя новые сведения. Пока данных было маловато, но все они вписывались в версию причастности Виктора. Доказательств не хватало, но было достаточно, чтобы сосредоточиться на разработке именно этой версии.
Сергей не стал говорить с Виктором. Он понимал, что ставки слишком высоки, чтобы делиться информацией и подозрением с другой стороной. Виктор просто так не раскроется и может втянуть в эту историю Сергея самым неблагоприятным образом. Мотоцикл был собственностью Сергея, и пойди докажи, что это не Сергей прятался под шлемом, атакуя человека на набережной. Поэтому смысла выходить на Виктора Сергей пока не видел.
В следующие три дня Сергей работал. Он сменил замок на гараже. Он получил отчет экспертизы окурков на набережной. Однозначных результатов они не дали, разве что марка сигарет была та же, что курил Виктор. Для суда мало, для Сергея – подходящий кусочек паззла. Он нашел дежурившего в тот день в гараже сторожа и поговорил с ним. Сторож припомнил Виктора и уверенно выбрал его фотографию из трех предложенных на экране смартфона. Не доказательство, но в паззл пойдет.
Надо было ждать и собирать недостающие детали по каплям, по крохам, пока круг не замкнется. Обязательно всплывут обстоятельства или мотивы. Дело стало личным. Это была жестокая атака на тракториста и подстава для Сергея.
Недостающие обстоятельства всплыли летом. Кто-то аккуратный и анонимный прислал видеозапись произошедшего на Аптекарской набережной инцидента. На записи был момент столкновения мотоциклиста и пострадавшего тракториста и тридцать минут после без вырезов и врезок, включавшие видео преследования уехавшего, его путь до гаража, принадлежавшего Сергею, вход в гараж неизвестного в шлеме, выход Виктора без шлема, посадка в машину, номер машины, отъезд. В записи были геолокационные метки и время. Запись была подлинной. Виктор и его машина идентифицировались без сомнений.
Эта запись намертво привязывала Сергея, как собственника гаража и мотоцикла, к совершенному преступлению, хотя и доказывала, что он в столкновении не участвовал. Вариант был один. Идти с к начальству и в отдел собственной безопасности. Так появилась серая папочка с именем Виктора на обложке.
115. Хакотская клиника, Заславская, Дашка
Хакотская больница – это стандарт лечебной медицины, как его мыслят хакоты. Это настолько высокий стандарт, насколько позволяют местные условия и не публичный, но влиятельный попечительский совет, не обходящий своим вниманием никакие существенные аспекты работы больницы. Здесь работает компетентный и надежный персонал, начиная с охранника в фойе и заканчивая главврачом, с которым пациент вряд ли близко познакомится. Зато он может быть уверен, что главный врач (как и охранник в фойе) знает о каждом пациенте именно то, что позволяет помочь ему в наилучшей степени.
Разумеется, на хакотской клинике ни в одном месте не написано, что она хакотская, но знающие люди, хотят попасть именно к хакотскому врачу или в хакотскую клинику, как бы она не называлась. Хакоты имеют давно сложившуюся медицинскую практику, и в рекламе не нуждаются.
Дашку в клинику привезла хакотская скорая помощь. Вера Заславская наблюдала ее второй день. До сих пор было непонятно, что произошло с Дашкой, это было непривычно и интересно.
Дашка пришла в себя к вечеру второго дня. График на мониторе показал легкий всплеск каких-то параметров. Глаза Дашка открывать не спешила. Она, вообще, никуда не спешила. Дашка прислушалась к себе. Все вроде нормально, но это не тот диван, на котором она уснула, не ее новое жилище. Запахи другие. Левая рука нормально, правая, правая тоже. Зверски хочется есть.
Дашка открыла глаза.
Доктор, женщина с орлиным носом и скрученной копной чуть седых волос, посмотрела на нее и кивнула. Подождала, проверила пульс. И негромко спросила:
– Ну, как вы, Даша?
– Нормально, – ответила Дашка, – ничего не болит. Что со мной случилось?
– Ты выключилась на пару дней. Выглядела так, словно спишь, но это был не совсем сон. Разбудить мы тебя не могли. Опасности не видели. Поэтому наблюдали, обследовали и ждали, – Заславская всегда старалась понятно объяснять пациентам их состояние, – ты помнишь, что
