— Они вовсе не человечество/Гоэлы. И никогда не будут ими.
Юэй был удивлен.
— Они вступили в движение миграции и вправе претендовать на свой титул.
— Гоэлы — не титул. Некогда это название имело особый смысл.
— Меня учили, что его смысл — это «спутник» или «попутчик», — ответил Юэй.
— Такое значение оно приобрело так давно, что все забыли о другом — истинном и первоначальном.
— Так что же оно означало когда-то?
Ответом была лишь тишина, долгая и неуютная, тянувшаяся особенно долго из-за ощущения внутренней боли. «Искупление»… В конечном счете, когда стало ясно, что Практик больше не заговорит, Юэю пришлось оставить свои вопросы и ползти обратно в нишу. Там он опять сжался в комок и остался сидеть так, раскачиваясь взад и вперед в надежде найти место для себя и собственной боли.
2.2
Иудина альтернатива
2160.9.30 по стандартному времени космических миссий (3 сентября 2163 по земному календарю)2.2.1
Лючия Бенк проснулась, купаясь в лучах нового солнца.
Ее сознанию потребовалось время, пока мысль выпутывалась из представлений о собственной, уже наступившей смерти. Последним, что она запомнила, казалось появление Морских Звезд на Расмуссене: уничтоженные ими башни и «Маркус Чон», смерть Роба Сингха и его товарищей, отчаянное бегство самой Лючии в Темную Комнату.
Казалось, все это выжжено навеки в ее памяти, словно зловещий и похожий на привидение моментальный снимок самой Смерти.
Однако вот она здесь, все еще вполне живая и вполне определенно не на Расмуссене. То светило, на Расмуссене — BSC, классифицировалось как яркая звезда G-клас-са с одиннадцатью планетами, а здешняя система насчитывала только семь миров — от твердых планетарных тел каменистой природы до газовых гигантов с атмосферой, пронизанной вихрями и немыслимыми, хрупкими на вид системами колец.
Каким образом Лючия могла видеть их действительное изображение, оставалось загадкой для нее самой. Очевидно, знание само собой присутствовало в ее голове — так, словно оно было там всегда, подобно вещам, давно и хорошо ей знакомым. Чем дальше Лючия продвигалась в размышлениях, тем более знакомой казалось это место и тем сильнее она ощущала эффект своего реального присутствия — кажется, она уже была здесь когда-то давно…
Это Солнечная система.
Что-то, несомненно, изменилось. Юпитер, Сатурн и другие планеты казались вполне узнаваемыми, также как Марс и Меркурий. Большая часть малых тел из пояса Купера находилась именно там, где им и было положено. Даже само Солнце сияло знакомым желтым с пятнами свечением.
Правда, между Меркурием и Марсом оставался небольшой промежуток, занятый совсем уж небольшим мирком. Это даже нельзя назвать планетой. Мертвое, совершенно безжизненное тело, опаленную поверхность которого испещряли недавно образовавшиеся кратеры. Потребовалась томительная пауза, в течение которой Лючия пыталась определить объект, что оказалось возможным, едва она увидела старую китайскую базу Юй — на том месте, которое раньше называли темной стороной этого небольшого мира. Сейчас другие его части оставались темными — кроме той, что оказалась обращенной к Солнцу. И свет, отраженный от Земли, уже не падал на Луну — потому что сама Земля давно исчезла.
Лючия слышала такие рассказы — от Тор, да и от остальных, — однако реальность оказалась все еще не осознанной ею до конца. Видеть такое собственными глазами — или тем, что служило ее глазами, — означало самой принести в свой дом горестную весть.
Дом?
Дома больше нет, он исчез навсегда. Все, что Лючия могла припомнить — свои детские годы на Даларне, потом учеба на Стржелецки, отбор для участия в миссии, тренировки. И все это ушло безвозвратно. Так же, как семья, друзья. Так же, как и та женщина — ее оригинал. Всё и вся ее прошлой жизни — окончательно и бесповоротно окончилось.
Что осталось — так это огромные облака пыли, сметаемые с остатков огромных сооружений эпохи пост-Спайка, называемые Кэрил Хацис не иначе как скелетами. Морские Звезды разнесли на атомы почти все. Погибли и самовоспроизводящиеся органические молекулы — все до единой, не оставив надежды на возрождение родного ей мира.
Дом…
Лючия приказала себе остановиться, больше не думать на эту тему — теперь от ее дома не осталось совсем ничего. Единственным целым артефактом во всей системе можно считать могильный камень ее цивилизации, оставленный Юлами на околосолнечной орбите — как практически ничего не означающее напоминание: давным-давно, так давно, что уже никто не помнит, здесь кипела разумная жизнь. ТеперьЛючия сама стала единственным живым существом во всей Солнечной системе.
К тому же она не вполне уверена, что жива.
Определение собственной личности, Лючии Бенк, было вне сомнений; что касается формы нынешнего бытия — она все еще оставалась неясной. Не было ясного ощущения своего тела. Чувствовала ли она движение собственных рук? Конечно, но они не были отделены от тела так, как ее прежние, живые руки. Это странное и совершенное чувство, ощущение множественности. Некоторые из «рук» действовали в направлениях, не существовавших в реальной Вселенной, другие могли дотянуться до вещей, ощутить которые просто невозможно — вроде атомного ядра или вакуума, богатого энергией нулевых колебаний. Она словно представляла собой загадочного и высокоразвитого осьминога, бороздящего океаны, лежащие вне пределов обычного понимания.
— Что со мной?
Ее голос эхом разнесся в пространстве, не встретив ответа. В этот момент Лючия ощутила зиявшую внутри пустоту. Даже турист нуждается в ориентирах для своего возвращения — или же в якоре, в исходном пункте, определяющем систему координат. У нее больше не оставалось подобного пункта, а его отсутствие — обстоятельство некоторым образом худшее, чем потеря всякой способности к путешествиям.
Внимание Лючии привлекла неоднородность, неожиданно возникшая в опустошенной системе — всплеск, на месте которого наносекундой раньше не было совершенно никакой активности. Точка яркого свечения расцвела во мраке, как цветок. Легкое движение энергии наложилось на солнечный ветер, вызвав странный эффект ряби, закачавшейся и опоясавшей светило по кругу, словно корона при его полном затмении.
С пониманием происшедшего пришел и страх. Она уже наслушалась о подобном. Кингсли Оборн, давно, еще на Расмуссене, в комнате Согласия, предлагал всем собственные объяснения явления, названного им Оком — этого незримого предвестника появления Морских Звезд. Туда, куда оно смотрит, и там, где видны следы разумной жизни, — вскоре является сама Смерть.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
