таранный шпирон. Артиллерия в казематах или батарейной палубе, не разобрать… По типу — броненосец или броненосный фрегат, у нас такие когда-то строили… Не знаете, случайно, какие там орудия — дульнозарядные, или заряжающиеся с казённой части?
Гивс пожал плечами.
— Откуда ж мне знать? На маяк они не заходили — вывалились с Фарватера и прямиком в порт. Погода была так себе — туман, дождик накрапывал… да я и не вглядывался, это ж племянник рисовал!
— А когда они пошли обратно — неужели не полюбопытствовали? Всё же броненосцы у вас не частые гости…
— Верно, в первый раз такой. Только они обратно не уходили. То есть парусники да, ушли — один через три дня, другой еще неделю спустя, а что до броненосца — он и сейчас в порту. Да что рассказывать — вы, вроде, собирались отсюда идти в Луминор, вот там сами и увидите!
Я кивнул.
— Верно, собирались. Я ведь почему спросил — корабль не зурбаганский, их военный флот мне известен, такого там нет. Может, слышали что-то, команда опять же… — откуда они?
— Да болтали тут разное… — ответил Гивс, как мне показалось, не слишком охотно. — Название корабля — «Генерал Фильбанк», понятия не имею, кто это такой. А вот офицеры на нем говорят по-зурбагански, этот язык у нас многие знают, особенно те, кто ходят по Фарватерам. Я-то особо не вникал, зачем? Стоит себе и пусть стоит, ежели не устраивает тут пальбу… Война, затяни тех, кто её затеял, в Мальстрём, год, как закончилась, а если луминорцы в самом деле решили нанять военный корабль для защиты порта — так имеют полное право, за свои-то деньги!
Я нахмурился. Название корабля, «Генерал Фильбанк», показалось мне смутно знакомым. Ладно, это может подождать…
— Ладно, бог с ним, с броненосцем, тем более, он никому не мешает. Грогом мы, конечно, угостимся — но сперва давайте всё же о деле. Только, с вашего позволения здесь, на балконе — люблю, знаете ли, постоять, посмотреть на море с высоты. Это вам, смотрителю Маяка привычно, а мы всё больше на палубе, у самой воды. На салинг — и то редко залезешь, а уж на такую верхотуру и подавно…
* * *
Не пойму, я-то тут причём? — Гивс озадаченно поскрёб в бороде. — Они, что же, меня в чём-то подозревают?
Ну что вы, мастер! — я поспешил успокоить старика. — Дело в том, что речь идёт о работорговле через Фарватеры — а это дело нешуточное, сами знаете… тем более, что в вашем мире рабство тоже имеет место.
Гивс помрачнел — похоже, я угодил в больное место.
— Да, это наш позор. Правда, после войны невольников стали использовать реже, в Луминоре даже закон приняли о запрете рабства — но крупные землевладельцы, особенно «западники», до сих пор используют рабский труд на рисовых полях, плантациях хлопка и сахарного тростника. Правда, рабы у них из местных, аборигенов да ещё преступников, а по Фарватерам никто невольников не возит.
— Вот видите! Стало быть, расследование необходимо, хотя бы для того, чтобы снять с вас подозрения. Если судить по записям в Лоцманской Гильдии — а там, как вы знаете, фиксируются все перемещения по Фарватерам, — судно, замеченное в операциях, связанных с работорговлей, совершало рейсы и сюда, к вам.
И я рассказал о том, как бандиты похищали спасающихся морем беженцев и продавали ихв рабство. Хоть сама это история была правдой от первого до последнего слова, «Гриза Мево» в этих краях не объявлялась никогда. После того, как Роман получил в Таможенной Службе решение о расследовании в отношении смотрителя Маяка Кейп-Спир и завизировал в Лоцманской Гильдии — я снял с него копию, рассчитывая, что такой солидный документ придаст моей легенде достоверность. И, если судить по озадаченной физиономии мастера Гивса, хитрость сработала.
Маячный Мастер, выслушав меня, сделался ещё мрачнее.
— Поверить не могу, что в Гильдии меня подозревают всерьёз! После стольких лет службы… ни одного серьёзного нарушения… всё забыто из-за каких-то мошенников? Так они мне о своих делах не рассказывали, пришли по Фарватеру, а потом удалились восвояси. Маяк — не таможня, откуда мне знать, что у них в трюмах?
— Ну что вы, мастер, ни о каких подозрениях и речи быть не может, как и о претензиях в ваш адрес! — заторопился я. — Мне надо выяснить что-нибудь о характере операций, которые они тут проворачивали. Но этим я займусь позже, в Луминоре, а от вас требуется только помочь мне уточнить когда «Серая чайка» посещала этот мир и скопировать соответствующие записи. Вы ведь фиксируете каждый проход по Фарватерам?
— Конечно, согласно правилам, заношу в маячную книгу. У меня их полный шкаф, сейчас покажу…А за какой срок собираетесь проверять?
— Ну, скажем, года за три. — ответил я, и тут же пожалел, что не назвал цифру побольше — тогда проверку можно было бы затянуть ещё на час-другой, а за это время Пётр наверняка закончит…
Гивс поднял глаза, что-то прикидывая.
— Три года — это не меньше часа работы. Ладно, давайте тогда прямо сейчас и займёмся, а потом и грог можно сварить. Кстати, надо и вашего спутника позвать, а то он там, наверное, уже заскучал…
Я собрался, было, рассыпаться в комплиментах его коллекции — «что вы мастер, как можно заскучать, это всё чрезвычайно интересно и нигде больше такого не увидишь…» — но Гивс уже не слушал. Он выколотил о перила балкона трубку, засунул её в нагрудный карман — торчком, так, что высовывался только обгрызенный мундштук, — и потянулся к ручке двери. Я замер, охваченный самыми недобрыми предчувствиями.
Массивные железные петли протяжно заскрипели, и вместе с этим звуком из открывшегося дверного проёма вырвался пронзительный визг дисковой пилы, вгрызающейся в металл. Гивс выкрикнул что-то неразборчивое, и ринулся вниз по лестнице. Я побежал за ним, полный самых дурных предчувствий, на бегу нащупывая в кармане рукоять «дерринжера».
Дверь, ведущую в зал коллекции, он распахнул пинком и бомбой ворвался внутрь. В середине, на каменном, сложенном из прямоугольных плит полу стоял на низком постаменте макет Источника — возле него склонился Казаков и из-под бешено вращающегося диска его болгарки снопом сыпались зелёно-оранжевые искры.
VII
Казаков ожидал, что копия Источника
