вместо флага с серебряной маячной башни с кормового флагштока свисало красно-зелёное полотнище.
— Он тут вроде украшения. — продолжала Дзирта. — Я сколько раз бывала в Аламбо, но ни разу не видела, чтобы «Суан» дал ход или хотя бы отошёл от стенки — стоит на одном и том же месте с холодными котлами.
— А как ты определяла, холодные они, или нет? Но борт поднималась?
— Зачем? — девушка пожала плечами. — И так понятно, дыма же над трубой нет. Да и народу на палубе почти не видно. Но сегодня, пожалуй, загляну — визит вежливости, иначе никак…
Роман оценивающе оглядел парадный мундир собеседницы.
— Это ты по этому случаю побрякушку нацепила?
Дзирта посмотрела на него, высокомерно вздёрнув подбородок.
— Побольше уважения к почётному знаку таможенной службы ведомства Зурбагана! Полученному, между прочим, за бой с ' Серой чайкой' и поимку работорговцев.
— Так ведь «Латр» тогда подбили! — удивился Роман. — А всю работу сделали артиллеристы «Квадранта»!
— Вот вечно ты так! — Дзирта обиженно фыркнула. — К твоему сведению, «Квадрант» — это частное судно, а мой «Латр» — таможенный крейсер, и он официально представлял Зурбаган. А значит и заслуга наша — и то, что мои люди получили призовые из денег за проданный пароход — это только справедливо!
— Ну, как скажешь… — согласился Роман. — И когда ты собираешься на этот… «Суан»?
— Вот прямо сейчас и пойдём. — девушка взяла его за руку. — Ты ведь не оставишь меня одну, да ещё и в таком обществе?
— Полагаешь, моряки в Аламбо все дурно воспитаны? — Роман иронически ухмыльнулся. — Впрочем, твоя правда — с таким темпераментом за тобой глаз да глаз, сама кому угодно голову вскружишь…
— Фу, дурак!… — Дзирта шлёпнула его ладошкой по плечу. — Очень они мне нужны, одно слово, что офицеры… Скажи, чтобы подали экипаж, и поедем. А то до застрянем на этом корыте до темноты, а у меня на сегодняшний вечер другие планы! В Аламбо, чтобы ты знал, замечательный парк с тропическими растениями — прогуляемся там, поужинаем в хорошем ресторане, а потом…
И многообещающе улыбнулась, проведя кончиком розового язычка по губам.
* * *
Это началось ещё в госпитале, куда Дзирту переправили с острова Валуэр. Роман был тогда занят отчётом о деле «Серой чайки», улаживая заодно иные, сугубо таможенные дела — но неизменно находил время для посещения болящей. Визиты эти становились продолжительнее, и каждый раз молодой человек являлся с букетом и коробкой сладостей из лучшей кондитерской, до которых девушка оказалась большой охотницей. Когда врачи позволили пациентке прогулки, Роман сопровождал её — благо, в разбитом при госпитале парке хватало укромных уголков, где не нужно было опасаться нескромных взглядов.
Эта идиллия продолжилась бы до самой выписки Дзирты — но тут вмешались обстоятельства, не зависящие от её непосредственных участников. Комиссия Лоцманской Гильдии рассмотрела наконец обвинение, выдвинутое против смотрителя ньюфаундлендского маяка, и уже на следующее утро курьер доставил на дом Роману (он обитал на Смородиновом, под крылышком матушки Спуль) бумагу, предписывающую таможенному маршалу Рамону Меркадеру принять необходимые меры для того, чтобы наказать отступника. И пока он отсутствовал — выполнение гильдейского распоряжения потребовала визита на Землю, — Дзирта успела не только выписаться из госпиталя и вернуться на службу, но и привести обратно в Зурбаган отремонтированный «Латр» вместе с командой. За что и получила «побрякушку» — так неуважительно Роман отозвался о «Маячной Звезде», вручённой ей дядюшкой-адмиралом, поверившим, наконец, что племянница взялась за ум.
Встреча после месячной разлуки бурной и закономерно закончилась в постели. Ни Роман, ни его пассия и раньше не слишком сдерживали свой темперамент (упомянутый выше парк при госпитале давал в этом плане массу возможностей) но на этот раз они заперлись в спальне на трое суток, покидая ей лишь по сугубо гигиеническим надобностям. А когда, наконец, выбрались на свет божий — то отправились прямиком на «Латр» и вышли на нём в море, держа курс на Гель-Гью. Команда, включая и офицеров, отнеслась к этому «свадебному путешествию» с пониманием; в результате за полторы недели таможенный крейсер кроме Гель-Гью посетил Дагон, Лисс, и Гертон, где поучаствовал в «празднике моряков», устраиваемый в честь появления на рейде фрегата «Минерва». Событие это, спасшее от гибели остатки населения, случилось ещё во времена гражданской войны — и с тех пор ежегодно шумно отмечалось горожанами.
Простояв в Гертоне трое суток, «Латр» зашёл в Каперну (Роман не отказал себе в удовольствии расспросить местных жителей о девушке Ассоль и её удивительной судьбе), после чего направился в Аламбо, где и встал на очистку котлов. Дзирта же, оставив судно на попечение старшего офицера, проводила время на берегу, совмещая продолжение «свадебного путешествия» с официальными визитами — вроде посещения «Суана», куда они и катили сейчас в элегантном ландо, нанятом на всё время пребывания в городе. Роман предпочёл бы прогуляться пешком — центр город напоминал ему историческую часть Одессы, где он успел побывать до известных событий 22-го года — но Дзирта была непреклонна. «Не подобает капитану зурбаганского флота разгуливать по улицам на потеху зевакам, — объяснила она. — В нашем местном консульстве найдётся доброжелатель, который сообщит об этом дяде-адмиралу, и он по возвращении в Зурбаган устроит мне выволочку. Старик и так не вполне ещё смирился с моим выбором, — добавила она с лукавой улыбкой, — так что не стоит дразнить его лишний раз…»
В итоге любоваться красотами города Роману пришлось с колёс. Ландо весело тарахтело железными ободьями по вымощенным известняковыми плитами мостовой. Ближе к порту сходство с «жемчужиной у моря» постепенно сошло на нет, да и реплики многочисленных прохожих ничем не напоминали неповторимый одесский говорок — приморские кварталы Аламбо вызывали в памяти скорее, города на Адриатике, вроде Триеста или Дубровника. Роман предоставил спутнице раскланиваться со встречными военными (их было здесь неожиданно много, что в чёрных флотских, что в малиново-песочных армейских мундирах) а сам стал перебирать в памяти подробности недавнего визита на Землю.
К полученному от Гильдии предписанию как можно скорее уладить неприятное дело с ньюфаундлендским маяком Кейп-Спир, прилагался чек на солидную сумму — для покрытия текущих расходов, в числе которых первой строкой значился найм судна и Лоцмана. Что Роман и сделал, обратившись к Врунгелю — тот успел набить руку в пользовании астролябией и вполне мог сам провести
