class="p1">Нейгоф родился в Вестфалии, близ Кельна, в семье небогатого дворянина. Он не был первым ребенком в семье, следовательно, ничего, кроме титула, в наследство получить не мог. Как и многим родовитым «вторым» детям, ему пришлось немало поскитаться по Европе, предлагая свои услуги разным правителям в качестве наемника.
Поначалу он попытал счастья на родине, служа в кирасирском полку, но, убедившись, что военную карьеру быстро сделать трудно, подал в отставку и отправился в Швецию. Там молодой поручик попал в помощники к влиятельному министру короля Карла XII — Георгу Генриху фон Гёрцу.
В Швеции Теодор освоил уроки дипломатии, выполняя для Гёрца различные поручения, в том числе — по созданию военного союза с Испанией. При мадридском дворе он обзавелся весьма полезными знакомствами, поэтому, когда в 1718 году всемогущий Гёрц был смещен, Нейгоф спешно покинул Стокгольм и бежал к своему испанскому покровителю кардиналу Альберони, первому министру короля Филиппа V. Кардинал заметил незаурядные таланты вестфальского барона, сделал его своим приближенным и присвоил звание полковника.
Но Нейгофу хотелось выбиться на самый верх, в общество королей и министров, а не толкаться среди их многочисленной свиты. Чтобы приблизиться к мадридскому двору, Нейгоф женился на англичанке, фрейлине испанской королевы. Жена его, по происхождению англичанка, оказалась особой весьма чопорной и не отличалась ни красотой, ни умом. Но Нейгофом руководила не тяга к ней, а жажда власти и богатства…..
В 1717 году Испания аннексировала Сардинию и Сицилию, что вызвало в Европе бурю негодования. Против испано-шведского союза (в создание которого вестфалец вложил немало сил) ополчились сильнейшие государства Старого Света — Англия, Франция, Голландия и Австрия. Их объединенные армии быстро поставили на место шведов, а потом принялись и за испанцев. 22 августа 1718 года английский флот одержал убедительную викторию у мыса Пассаро, а затем сухопутные части Франции и Австрии нанесли испанцам целый ряд поражений. Одним из условий мирного договора стала отставка кардинала Альберони, инициатора агрессивной политики испанской короны. Филипп без колебаний расстался со своим верным министром, а в качестве моральной компенсации прибрал к рукам его огромное состояние.
Для барона такой поворот дел стал настоящим ударом. Он только было обустроил свою жизнь в соответствии со своими амбициями, а теперь, (уже в который раз!) из-за междоусобных интриг ему приходится начинать все заново. В декабре 1719 года из Испании был выслан Альберони, а с ним и его приближенные, среди которых оказался и Нейгоф. Положение при дворе потеряло для него всякую ценность, поэтому он бросил жену и уехал из Испании.
Наступили годы странствий: Франция, снова Швеция, Австрия, родная Пруссия, Италия, Голландия — нигде барон Нейгоф, бывший полковник испанской армии, не задерживался надолго… Одна из причин, по которой барон не мог оставаться на одном месте больше, чем несколько месяцев, — огромные долги, которые шлейфом тянулись за ним, другая — ему больше не хотелось зависеть от воли какого-либо короля! Теодор фон Нейгоф хотел распоряжаться своей судьбой сам. Тем не менее везде приходилось наниматься на службу, и это обстоятельство чрезвычайно его тяготило.
После долгих лет скитаний в 1732 году уже не молодой, но все еще энергичный Нейгоф оказался во Флоренции в качестве посланника австрийского императора Карла VI. Здесь он познакомился с мрачными, но решительными людьми, которые на вопрос: «Какую землю вы называете родиной?», ответили: «Корсику».
Теодор вспомнил, что еще в Голландии, в одной портовой таверне, слышал это название от торговцев во время застольных бесед. Тогда история об отчаянных жителях маленького острова, годами воюющих против могущественной Генуэзской Республики, прозвучала в череде таких же баек о морских приключениях и дальних странствиях. Большинство таких историй быстро забываются не только слушателями, но и рассказчиками, но у барона фон Нейгофа была прекрасная память, а трезвость мысли он сохранял, даже выпив не одну пинту доброго немецкого пива.
Корсиканцы, с которыми Нейгоф познакомился во Флоренции, были участниками очередного восстания, вспыхнувшего в 1729 году. Тогда мятежникам удалось разбить войска Генуи на самом острове, но из-за отсутствия военного флота Корсика оказалась блокирована с моря. Ситуация сложилась патовая: корсиканские сухопутные войска имели превосходство над генуэзцами, но побеждать им было некого — к 1730 году живого генуэзца на острове найти было непросто. В то же время, генуэзский флот мог потопить любой корсиканский корабль… при условии, что у Корсики эти корабли были бы.
Выход из положения нашел Сенат Генуи: восставшим предлагалось сложить оружие в обмен на предоставление некоторых прав и привилегий, а также полной амнистии участникам восстания. Островитяне сложили оружие, тем самым выполнив условия компромисса. Генуэзцы же об обещанных вольностях и амнистии предпочли немедленно забыть — мятежники были брошены в тюрьмы, а корсиканские города поступили в распоряжение генуэзских бюрократов, для охраны которых на остров ввели войска, а побережье стали патрулировать военные корабли.
Недовольные жители развязали настоящую партизанскую войну — даже днем генуэзским солдатам опасно было выходить из казарм в одиночку.
Поэтому морская блокада снята не была, и на острове начался голод. Многие старались уехать. С некоторыми из таких эмигрантов Теодор и познакомился. Увидев, как фанатично эти люди жаждут освобождения своей родины, барон разработал небывалый по дерзости план.
Нейгоф решил стать королем — только королевский титул мог положить конец той жизни, которую он успел возненавидеть. Сколько баронов, графов, герцогов преклонялось перед венценосными персонами! Нейгоф не хотел больше оставаться в толпе интриганов, добивавшихся королевского внимания. Он был уверен, что мало кто из европейских монархов мог соперничать с ним, бароном Теодором Нейгофом, в остроте ума, решительности и находчивости. Так, монарший титул стал его честолюбивой идеей. Кто выше короля на земле? Ясно, что никто…
На корсиканских эмигрантов опытный военный и дипломат Нейгоф произвел сильнейшее впечатление. Проявляя к ним искреннее участие, он вселил в их души надежду на освобождение родины и показал готовность лично участвовать в борьбе за независимость острова.
«У вас есть храбрые воины и офицеры, но этого недостаточно, — говорил он им. — Нужно изменить форму правления. Под руководством опытного и сильного человека народ сделает все для защиты своей свободы и вольностей, которые будут даны людям. Я здесь чужестранец и сочувствую вашей беде. Я хочу быть вам полезным, и вы увидите, какие услуги я могу оказать».
Барон вызвался раздобыть оружие, боеприпасы и деньги, необходимые для ведения войны. На Корсику полетели письма об удивительном чужестранце. О нем заговорили не только лидеры восстания — его имя зазвучало в народе.
Тем временем неугомонный барон бросился добывать обещанное снаряжение. Он метался по Европе, но
