для отдыха, я была готова вернуться домой и отдыхать лежа в ванне. Я даже предложила купить рыбок, если уж у Павла возникло такое первобытное желание — добыть и съесть. Запустить их в ванну. Чем не рыбалка… Но нет, Паша с моим предложением был не согласен…
Вот шел уже третий час нашей поездки в какой-то домик у озера, арендованный у его знакомого.
Радио уже давно не ловило, шипя на любую мою попытку поймать волну.
— Так, где мой телефон? — Я похлопала по карманам флисового костюма, который по случаю сегодня и приобрела. — Неужели, где-то обронила…
Паша посмотрел на меня, тут же возвращая внимание к дороге.
— Сейчас позвоню на него.
— А, нет, нет. Я вспомнила. Кажется…
Да, кажется, я его убрала в спортивную сумку, как раз в ту, откуда сейчас так залихватски вылетали маты.
Паша, как специально, не торопился прекращать дозвон, прослушивая песню про пи*дабола снова и снова.
Посмотрела в окно. На мельтешащие березы и ели. Самое время оказаться на обочине…
Наверное, Паша так бы и продолжал набирать мой номер, если бы я не нащупала холодный корпус телефона в спортивной сумке и не сбросила его звонок. Прижала телефон к разъезжающимся в улыбке губам.
— Я поменяю, Паш, правда.
Наблюдала за тем, как он убирает свой телефон в нагрудный карман "энцефалитки" и возвращает руку на руль. Полная эмоциональная непроницаемость.
Несколько минут гнетущей тишины. Потом машина резко вильнула вправо, съезжая на обочину.
Паша нажал на кнопку "аварийки". Вышел из машины. Обогнул ее и подошел к моей двери. Подавила в себе желание нажать на кнопку блокировки. Ладно, обочина, так обочина…
Дверь открылась, являя нависшего надо мной Павла.
Он открыл было рот, но так же поспешно его и закрыл. Достал из кармана пачку сигарет и закурил.
— Я себя чувствую прыщавым подростком, — наконец сказал он, выпуская облако дыма в противоположную от меня сторону.
— Ну… — это единственное, что я сейчас могла сказать, совершенно не понимая при чем здесь прыщавый подросток.
Паша решил оставить пояснение при себе, больше не сказав ни слова. Закрыл мою дверь, обошел машину, сделал несколько быстрых затяжек и отправил окурок на обочину…
Больше к пи*даболам и прыщавым подросткам мы не возвращались, но я все равно поставила телефон на беззвучный режим. На всякий пожарный…
Домик у озера стал усладой для моих уставших глаз и отсидевшего зада. Одноэтажное здание из кругляка, почерневшего со временем, со врезанными окнами и слегка поведенным крыльцом. Я, наверное, бы разочаровалась, встреть меня здесь двухэтажный особняк со всеми прелестями городской жизни…
Нет, я не ради этого ехала три часа в самую глушь, чтобы очутиться в таком же доме, в каком имею счастье жить на постоянной основе.
Паша помог мне выйти из машины, взяв за руку. Повел к озеру, в темной воде которого отражался алый закат.
Мы остановились практически у самой водяной глади. Паша встал сзади меня, обнимая.
— Здесь очень красиво! — Я обхватила его руки, переплетенные у меня на животе.
— Лучше ванны с рыбками?
— Ну, самую малость, — пошутила я, поворачиваясь к Паше лицом. — Спасибо, что привез сюда…
Через час я уже не была такой благодарной, растеряв ту блаженную радость при виде почерневшего бревенчатого домика. Как оказалось, дом этот был пристанищем не для праздных отдыхающих, а для настоящих любителей-рыболовов, которым слово комфорт было чуждо.
Внутри дома было сыро. Понятное дело, такая близость водоема не могла не оставить своего отпечатка.
На стенах вместо декора висели рыбацкие сети, снасти. В углу стояли удочки. На кухонном столе расположились коробки с крючками, поплавками, резиновыми рыбками самых разнообразных оттенков.
Перевела взгляд на кровать со скрученным рулоном матрацем.
— Холодновато, — подытожила я свой осмотр, поведя плечами.
— Сейчас печь протоплю и будет тепло.
— Ты здесь не в первый раз? — спросила я, почему-то вспоминая Яну.
— Нет, — ответил он, добывая щепу из сухой полешки для растопки печки, мастерски орудуя охотничьим ножом.
— Один? — не унималась я, понимая, что веду себя как тот самый прыщавый подросток.
— Нет, — вот же…
— С мамулей? — не смогла удержать в себе язвительной колкости, порожденной обычной бабьей ревностью.
— Я провел здесь некоторое время после комы. Иногда сюда приезжали рыбаки. Но это было не часто.
Теперь мне стало по настоящему стыдно…
Печка на самом деле сотворила чудеса. Спустя час дом прогрелся. Находиться здесь стало даже приятно.
За это время Паша стаскал домой из машины все пакеты, а мне оставил одно, но очень важное занятие — просто бегать следом и спрашивать каждую минуту, чем я могу ему помочь.
— Отдыхай, — каждый раз был один ответ, к которому добавлялся поцелуй в нос. Ну точно, я Тузик…
Затем Паша подготовил мангал и разжег угли. Пока те прогорали, обустроил зону отдыха. Два складных туристических стула со спинками и столик. Большего и не надо.
С удовольствием села, вытягивая ноги. Что-то набегалась я за сегодня…
Паша тем временем нанизал замаринованное мясо на шампуры. При виде этих кусочков я практически падала в голодный обморок. Установил металлические прутья на мангал.
Все-таки и мне занятие нашлось. Помидоры, огурцы, сыр — все это предстояло нарезать и уложить в одноразовые пластиковые тарелки. К тому моменту, как я закончила сервировать стол, водрузив в сердцевину бутылку белого сухого вина, первая партия шашлыка была уже готова.
— Я сто лет не была на природе, — призналась я, макая горячий поджаристый кусочек мяса в томатный соус. — Спасибо, Паш.
Он лишь улыбнулся в ответ, подцепляя зубами шашлык прямо с шампура.
Уже давно наступили сумерки. Озеро казалось совсем черным и немного пугающим. Затухающие угли уже не отбрасывали жаркий алло-оранжевый отблеск.
Я все чаще стало оглядываться вокруг.
— Не бойся, тут на несколько миль никого кроме нас двоих, — сказал Паша, когда я в третий раз огляделась, услышав шорох. — А это, скорее всего, просто мышь.
— Мышь? — Я еще раз огляделась. Сейчас в моем воображении мышь была размером с Павла. Конечно, я долгое время прожила в деревне, но общение с пищащими хвостатыми зверьками старалась минимизировать.
— Смотри, вот она, — спокойно сказал Паша. Я же соскочила со своего стула, словно ужаленная, чуть не перевернув стол. В один прыжок преодолела расстояние, разделяющее нас с Павлом.
— Где? — прошептала я, хватаясь за его руку.
Наверное, так бы и озиралась по сторонам, высматривая огромного размера мышь, если бы не услышала смех Павла, переходящий в хохот.
— Кашин, скотина! — я и сама уже не могла сдержать смеха, заразившись его весельем. — Я тебя ненавижу!
— Ничего страшного, зато я тебя люблю…
