За раскрытие заговора против русского президента, Джек получит, как минимум, вид на жительство вместо временной рабочей визы, которая у него сейчас. А там, кто знает, подучит язык, поднимется по служебной лестнице, получит гражданство и перевезёт сюда семью из Техаса. Ему представилась радужная картина будущего: небольшой домик в окрестностях столицы богатой и благополучной страны, мама, гуляющая среди берёзок, сёстры, вышедшие замуж за русских парней, и их обрусевшие дети. Джек, ставший Яковом Вечеровым, будет в душе скучать по Америке, по родине, но не по олигархическому государству, терзающему собственное население налогами, поборами и штрафами.
В каком-то полусне Джек выбрался из гущи и, стараясь не терять из виду заговорщиков, обратился к первому попавшемуся полицейскому. Он рассказал ему всё, что удалось услышать. Полицейский немедленно сообщил куда-то по рации, и уже через минуту американец повторял рассказанное седоватому мужчине с суровым и благородным лицом, вероятно, начальнику какой-нибудь русской спецслужбы, примчавшемуся сюда в сопровождении нескольких крепких парней в гражданской одежде. Рассказывая, Джек позавидовал местным жителям, что у них такие спокойные, грамотные и профессиональные сотрудники спецслужб и полиции. Он вспомнил родных американских полицейских: безграмотных, ленивых, агрессивных, неквалифицированных, затюканных начальством, ненужными планами и отчётами.
— Могу я надеяться на получение вида на жительство? — униженно попросил Джек у седовласого, когда изложил все свои догадки и опасения.
Тот снисходительно улыбнулся:
— Разумеется! Если твои предположения окажутся верными, и эти двое — в самом деле заговорщики, то вполне можешь на это рассчитывать. И на вид, и, чуть позже, на гражданство. Мы ценим наших сторонников из любой страны мира.
Седовласый едва заметно кивнул своим гвардейцам, и те начали незаметно пробираться через ликующую толпу к заговорщикам, резко выделяющимся своей странной одеждой.
— Правда, получением гражданства наше ведомство не занимается, — продолжил седой, не отрывая взгляд от своих подчинённых. — Но я позвоню куда следует и решу твой вопрос. Перезвони мне завтра вот по этому телефону.
Он протянул Джеку визитку со словами:
— Надеюсь, ты не из саскачеванских боевиков?
— Что вы! — испугался Джек. — Я не разделяю позицию моего правительства по поводу Канады!
— Вот и славно, — улыбнулся начальник-спецслужбист. — Тем более, что там происходит не борьба за независимость, а передел собственности с участием американских частных военных компаний.
Джек поспешно кивнул, боясь, что высокий начальник передумает насчёт гражданства. А затем стал наблюдать, как из толпы, стараясь не привлекать внимания и не создавать излишний ажиотаж, выводят под руки двух заговорщиков. Сотрудники седовласого провели схваченных парней мимо американца. Один из заговорщиков хмуро глянул на доносчика, и того передёрнуло, будто ему в лицо заглянуло само Небытие.
8
Он утопал в кожаном кресле за огромным столом из красного дерева перед экраном для телеконференций, моложавый и подтянутый, успевший облачить торс в олимпийку. За ним красовался трёхцветный штандарт, а чуть выше — герб с двуглавым орлом. Холодова и Кудрявцева ввели в президентский кабинет под руки. Бурлаков встал из-за стола и приказал седовласому:
— Освободите помещение!
— Вы уверены, господин президент? Ведь это заговорщики, они могут вас…
— Повторяю, покиньте помещение! Я хочу поговорить с ними с глазу на глаз! И двери прикройте поплотнее. Ничего не случится, они безоружны и беспомощны.
Седовласый с сотрудниками послушно удалились.
— Нашли-таки, красавцы! — улыбнулся президент, глядя на заговорщиков. — Я сразу понял, что это вы, когда мне доложили о заговоре. Замаскировались вы неудачно, какие-то хламиды на себя напялили! Тут так никто не ходит, вот и привлекли внимание. А знаете, что самое неприятное в этой истории?
Поскольку ответа не последовало, Бурлаков ответил сам:
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— То, что вы вторглись в мою сокровенную мечту! Ощущение, будто раздели догола и выставили посреди улицы.
— Паршивая у тебя мечта, пошлая! — наконец подал голос Кудрявцев. — Сразу видно закомплексованного горемыку-неудачника. Купаешься тут в своих воздушных замках? То-то, думаю, шефа третий день на работе нет! А не боишься оставлять своих подданных без присмотра. Пока ты в реале, тут всякое может произойти…
— На «ты» перешёл, осмелел! — рассмеялся опальный майор-президент. — Оставить не боюсь, я на хронопаузу ставлю пропос, когда в реал удаляюсь. Застывают мои подданные меня ожидаючи… А ты, дружок, выслуживаешься или заставили за мной охотится? Думаю, что заставили: карьерист из тебя никакой.
Не дожидаясь ответа, он перевёл взгляд на Виктора:
— И ты, бедолага, зачем сюда припёрся? Твой напарник службу государеву служит, а тебе какой прок? Ты ведь учёный, зубрила, книжный червь! Тебя чем соблазнили? Дополнительной неделей к отпуску?
— Из-за знакомства с тобой, — нехотя ответил Холодов. — Век бы тебя не знать!
— Ах да, мы ведь с тобой одногруппники, Сугроб! Совсем забыл впопыхах. Тоже хочешь скрутить старого друга Тягача и отправить его в кутузку? А смысл?
Он подошёл к примыкающему столу для совещаний и выдвинул два стула:
— Присядьте, коллеги, разговор долгим будет.
— Может и не таким долгим! — хмыкнул Кудрявцев. — За нами следят из реала…
— Боже мой, как страшно! — не поддался на угрозу Бурлаков. — И что мне сделают? Откуда я переместился сюда, всё равно никто не знает, и не скоро найдут моё бренное тело на грешной Земле. Это вы должны бояться.
— Отбоялись уже! — процедил оперативник. — Пуганые!
Он резко плюхнулся на предложенный стул, развалился и поглядел в глаза новоявленному президенту.
— А вот ты нас боишься, самозванец! — вызывающе сказал он Бурлакову. — Твой воздушный замок обнаружен. Если нас с Витюхой угробишь, за тобой всё равно придут.
— …Схватят государственного преступника, засадят его пожизненно, и наступит благодать. Работа у всех появится, цены снизят, налоги отменят вместе с масочным режимом…
— Мне чихать, что там отменят, а что снизят, — Глаза Кудрявцева горели злым огнём. — Главное, что от меня отстанут. И от Витюхи тоже. Надоели ваши шпионские игрища до смерти!
— Не заживёшь ты спокойно, дурачок! — усмехнулся Бурлаков. — Ни ты, ни напарник твой. Нет у вас будущего. Хотите покажу кое-что?
Он подошёл к своему роскошному столу и развернул экран к заговорщикам.
— Видели мы твои ролики! — фыркнул оперативник. — Голый ура-патриотический пафос, приторный и тошнотворный. И президент тоже голый. Мне такая переслащённая галиматья в реале надоела, каждый день по центральным каналам крутят.
Бурлаков не ответил, занятый поиском нужного ролика, презентации или что он там хотел показать преследователям. Через пару минут на экране появились первые кадры, в углу заставки мелькнул гриф «Совершенно секретно».
— Смотрите внимательно, — проговорил майор с неожиданной ненавистью в голосе. — Может, поймёте, что к чему, и что нас всех ждёт.
Ролик перевернул всё с ног на голову. Вся эта запутанная история, в которую Виктор вляпался, открылась с неожиданной стороны и расставила всё на свои места.
Вначале бесстрастный закадровый голос поведал о петлевых технологиях. Ничего нового невидимый рассказчик не открыл: теории временных петель обсуждались ещё в студенчестве, проводились мысленные эксперименты, строились компьютерные модели. Картинки-комиксы из учебника врезались в память: путешественник отправляется в будущее, покупает книгу известного автора, возвращается, находит этого автора, в нашем времени пока ещё неизвестного, и дарит ему его же произведение. Получается автору ничего сочинять не нужно, достаточно скопировать свою же рукопись. Будущее помогает настоящему, освобождает автора от напряжённого творческого труда, экономит ему время.
