мы бы уже услышали. Услышали, правда? — с надеждой спросила Мила, и у нее навернулись слезы на глазах.
Внезапно за окном погас энергетический щит и у меня екнуло сердце. Послышался звук открываемого замка. Когда дверь отворилась, на пороге появился Курт.
— Уиии, — завизжала Мила, сорвалась с дивана и сиганула наружу, мимо меня, мимо девочек и мимо Курта, которого чуть не сбила с ног.
Наверняка, побежала к Дэну, счастливая, что ее лучший и единственный друг жив.
— Понятия не имею, как он ее терпит, — сказал мне Курт, входя.
Я бросилась в его объятья, не заметив, как вокруг все опустело. Девочки ушли к своим избранникам, оставив нас одних.
— Испугалась, сладкая?
— Испугаааалась, — завыла я, по моим щекам катились крупные слезы.
— Ахаха, какая ты у меня все-таки трусиха, — засмеялся он, крепко обнимая, — А ещё жадина. Зачем тебе десять колец?
— Я… я одеваю их по очереди, это ты жадный, — всхлипнула я, поправляя на пальце обручальное кольцо стоимостью в пятьсот тысяч. Вчера я носила гораздо большую сумму, — Ты можешь принести еще кучу таких.
— Не жадный я. Носи на здоровье, — довольно сказал он, — Только со свадьбой придется отложить. Может, на пару тройку месяцев, не больше. Николас должен немного остыть. Священника пригласим позже, да и в списки города нас внесут в то же время.
— Это все ерунда. Формальность. Ты же знаешь.
— Значит, можем и не справлять? — лукаво спросил он.
— Как это не справлять? — возмутилась я, — У ребенка должен быть отец!
— Какого ребенка?
Я прокололись, зажав ладонью рот. Хотелось сказать ему не в такой обстановке, но гормоны, видимо, развязывают мне язык. Я смотрела на Курта большими глазами, а он точно такими же на меня.
— Беременная я… — обескураженно прошептала я.
— Как давно? Почему не сказала раньше? — нахмурился Курт, пребывая в странной заторможенности.
— Думала, что начнёшь осторожничать, а я от гормонов с ума схожу, очень хочется…
— Конечно буду, — задумчиво протянул он, — С этого момента только осторожно, под одеялом и с выключенным светом!
— Ты что, шутишь?
Курт рассмеялся, а потом вдруг замолчал. Кажется, в нем происходила какая-то работа мысли. Он переваривал то, что услышал. Когда он, наконец, осознал сказанную ему информацию, то подскочил ко мне, подхватил на руки, поднял в воздух и начал кружить: — Эх, рыжуля! — кричал он, — Кобылка моя! Не в холостую, значит, мы старались! Я засмеялась: — Поставь меня на место! Голова же закружится! Курт осторожно опустил меня, а потом прижал к своей груди. Он гладил меня по голове и целовал в макушку, так мы и стояли, счастливые и наслаждались друг другом в тишине.
— Но лучше, конечно, чтобы это был мальчик, — вдруг нарушил тишину Курт, улыбаясь, довольный и какой-то задумчивый.
— Почему? А как же девочка?
— Если будет девочка, боюсь, каждого, кто к ней подойдёт, я просто перестреляю.
Глава 33. Анна. Эпилог
10 лет спустя…
— Стройся! — прозвучал громкий бас, каждый раз вызывавший во мне праведное возмущение. Детям не больше десяти лет, а Курт обращается с ними, как со взрослыми!
Каждое утро либо он, либо кто-то из его людей строят мальчиков на плацу, приучая к дисциплине. Молодые генетические солдаты уже в девять лет проходили физическую подготовку, учили устав и умели выживать, обращаться с оружием и выполнять стратегические задачи. Отцы учили их всему, что умели сами — ведь эти дети были будущим человечества. Иногда у меня сердце обливалось кровью, когда я отпускала своих мальчиков на очередную вылазку в лес или на охоту. Но я понимала, что Курт хорошо следит за сыновьями и всегда рядом. Он пускает их в свободное плавание, чтобы они думали, что действуют самостоятельно, но при этом неотступно следит за ними и всегда приходит на подмогу, если вдруг появляются трудности. Да, Курт и остальные: Сергей, Теон, Альберт, Мигель и другие мужчины оказались строгими, но любящими отцами. Над ними довлел долг, и я понимала, что они пытались совмещать его с личным, любовью к собственным детям. Я понимала, что Курту сложно. И пыталась поддерживать его во всем.
К всеобщему удивлению, мои первенцы оказались двойняшками — темненький Брайан и совершено рыжий Майкл. Курт посмеялся однажды, что второй не от него, и его принесла какая-то лисица. За такую несмешную шутку я неделю не готовила ему завтрак.
После родов мы стойко держались предписаний врача, воздерживаясь от близости несколько месяцев. Но после того, как ограничения были сняты, просто обезумели. Курту очень нравилось, что после родов заходить в меня стало легко и он мог не осторожничать. Не удивительно, что после такого я почти сразу забеременела снова. Брайан, Майкл и Дориан были почти одного возраста, и Курт спрашивал с них одинаково, несмотря на то, что Дориан на год был младше братьев.
— Ох… сегодня опять Курт. Мальчишкам спуску не будет, — посетовала София, держась за огромный живот. Она была уже на восьмом месяце и все время пыхтела. Это была ее третья беременность за десять лет. При каждом рождении ребенка Теон шутил, что каждый точно его, потому что «вон, посмотрите, какой лысый. Весь в папку». У него было чувство юмора ещё хуже, чем у Курта. Хорошо, что у мужа не такое. Хотя, Софии почему-то нравилось. Я никогда ее не понимала в этом отношении, — Опять загоняет ребят, в прошлый раз я обрабатывала им ссадины на коленях. Берт упал и поранился.
— Зато спят хорошо. Ночью тихо. Тишь да благодать, — с облегчением подала голос Дария.
Она тоже была беременна, как и София. Но, в отличие от нее, в очередной раз. Они с Сергеем вообще не могли остановиться. Это был ее пятый ребенок, и Квартейл сам настоял, чтобы после родов она воспользовалась негормональной контрацепцией. Социализация солдат должна проводиться при здоровой матери. Дария согласилась, потому что не сомневалась, что Сергей сделает ей и шестого.
Плац находился рядом с детской площадкой. Солдаты посчитали, что пример должен подаваться с самого детства, подрастающее поколение мальчишек приобщалось к армейским порядкам с младенчества. Мамочки каждое утро наблюдали, как их дети превращались в солдат. Не скажу, что всем это нравилось.
На моих руках задремала Мия — двухлетняя рыжая девочка. После пятого ребенка я тоже решила остановиться и воспользоваться контрацепцией. Голова раскалывалась от детской неугомонности. Дети генсолдат очень выносливы и энергичны. Да, они никогда не болели, но и справляться с ними было ужасно сложно. Не знаю, как бы я смогла без Курта. Для таких нужна была железная рука — в
