— Не занимаетесь политикой? Разве может кто бы то ни было не заниматься политикой? Слова, которыми вы описали действия регента, — убийства, насилие и тому подобное… Вы отнюдь не выглядите объективным. И совсем не кажется, что вы давно не занимаетесь политикой…
Старик пожал плечами.
— Воспоминания жалят, если они приходят внезапно. Послушайте и судите сами.
Когда Сивенна являлась столицей всей провинции, я был патрицием и членом Сената. Я происхожу из древнего и всеми уважаемого рода. Один из моих прапрадедов был… Хотя это неважно. Былая слава — не лучшее воспоминание.
— Я так понимаю, — сказал Мэллоу, — у вас произошла либо гражданская война, либо революция.
Лицо Бара помрачнело.
— Гражданские войны стали бесконечными. Пришел период упадка, но постепенно на Сивенне все успокоилось. Во времена Станелла IV она почти достигла былого благополучия. Но затем на престол один за другим вступали слабые императоры, а где слабый император — там сильный регент. Наш последний регент — тот самый Вискард, который сейчас занимается пиратством на Красных Звездах, — решил сам стать императором. И если бы регенту все удалось, это был бы не первый случай. Но у него ничего не вышло, потому что, когда имперская флотилия звездолетов во главе с Вискардом приблизилась к Сивенне, вся планета с воодушевлением восстала против наместника.
Бар грустно замолчал. Мэллоу обратил внимание, что во время рассказа старика он весь напрягся, и тут же заставил себя расслабиться.
— Пожалуйста, продолжайте, сэр.
— Спасибо, — тихо ответил Бар. — Великодушно с вашей стороны удовлетворять прихоти старого человека. Они восстали, вернее, мы восстали, потому что я был одним из предводителей. Вискард едва успел удрать, и мы преследовали его по пятам. Планета, а вместе с ней и вся провинция, открыли двери адмиралу, выражая полное почтение ему и преданность императору. Почему мы это сделали, я и сам не знаю. Может быть, мы выказали преданность не самому императору, который был тогда крохотным младенцем, а символу. А может быть, боялись долгой осады…
— А дальше? — подгонял его Мэллоу.
— Дальше… — угрюмо отозвался старик. — Да вот только адмиралу все это пришлось не по душе. Он жаждал славы победителя над восставшей провинцией, а его люди хотели поживиться тем, что обычно достается победителям. Поэтому пока народ, собравшись на улицах всех городов, кричал «ура» императору и его адмиралу, он занял все важнейшие объекты, в том числе военные, а затем приказал сбросить бомбы на население.
— На каком основании?
— На том основании, что люди восстали против наместника, поставленного тут самим императором. И адмирал стал новым наместником после месяца убийств, насилия и прочих ужасов. У меня было шестеро сыновей. Пятеро из них нашли свою смерть, правда, не знаю как. У меня была дочь. Думаю, она тоже умерла. Меня не тронули, потому что я был слишком стар. И я поселился здесь, потому что слишком стар, чтобы внушать хоть какие-то опасения нашему наместнику.
Бар склонил свою седую голову.
— Они ничего мне не оставили, так как я помог свергнуть восставшего наместника и помешал адмиралу заслужить славу.
Мэллоу сидел молча и ждал. Потом он мягко спросил:
— А что с вашим шестым сыном?
— Что?
Бар улыбнулся ледяной улыбкой.
— Он в безопасности, потому что присоединился к адмиралу простым солдатом под вымышленным именем. Он артиллерист личного флота наместника. О, нет. Я вижу ваши глаза. Он неплохой сын. Он навещает меня, когда получается, и помогает. Он поддерживает меня. И в один прекрасный день наш великий наместник будет предан смерти, а мой сын будет тем, кто казнит его.
— И вы говорите все это незнакомцу? Вы ставите своего сына в тяжелое положение.
— Нет. Я помогаю ему, заводя нового врага. И если бы я был другом наместника, а не его врагом, я бы посоветовал ему выслать патрульные звездолеты до самого края Галактики.
— Разве у вас в космосе нет кораблей?
— А вы видели хоть один? Разве вас хоть кто-нибудь остановил и потребовал визу? С таким малым количеством кораблей, как у нас, и при таких интригах и беззакониях, которые творятся здесь, ни один звездолет нельзя оторвать от этих дел, чтобы послать для охраны внешних систем, где царит варварство. До сих пор нам ничто не грозило со стороны периферийных районов Галактики… До тех пор, пока не появились вы.
— Я? Я не представляю никакой опасности.
— За вами придут другие.
Мэллоу медленно покачал головой.
— Я не совсем понимаю, о чем вы говорите.
— Послушайте! — В голосе старика было какое-то лихорадочное нетерпение. — Я понял, кто вы такой, как только вы вошли. Когда я вас впервые увидел, ваше тело было окружено силовым полем.
Мэллоу с сомнением покачал головой, потом кивнул:
— Да, верно.
— Ну вот. В этом ваша ошибка. Есть некоторые вещи, которые я знаю. В наши умирающие дни не модно быть ученым. Время летит, и кто не может бороться с прибоем, того смывает в море, как, например, меня. Но я был ученым, и знаю, что за всю историю открытия атомной энергии портативная установка силового поля так никогда и не была изобретена. У нас, конечно, есть установки силовых полей, питаемые огромными неуклюжими энергостанциями, которые могут защитить город или даже звездолет, но отнюдь не одного единственного человека.
— Вот как?
Нижняя губа Мэллоу выдвинулась вперед.
— И какой вывод из этого?
— Много странных слухов ходило по всему космосу. Конечно, они искажаются, передаваясь из уст в уста, но когда я был молод, на нашей планете высадился небольшой звездолет, в котором находились странные люди. Они не знали наших законов и не могли сказать, откуда пришли. Они говорили о волшебниках на самом краю Галактики, волшебниках, которые светились в темноте, летали по воздуху и которых нельзя было убить никаким оружием. Все смеялись. Я тоже смеялся. Я вспомнил об этом только сегодня. Вы светились в темноте, и не думаю, что даже если бы у меня в руках был бластер, я смог бы вас убить. Скажем, а вы можете летать по воздуху так же, как сейчас сидите?
— Все это пустые выдумки, — хладнокровно ответил Мэллоу.
Бар улыбнулся.
— Принимаю ваш ответ. Я не расспрашиваю моих гостей. Но если волшебники существуют, если вы — один из них, то когда-нибудь здесь их будет много. Может быть, это и хорошо. Может быть, нам следует обновить кровь в жилах.
Старик что-то пробормотал себе под нос, потом медленно спросил;
— Но ведь возможно и обратное. Наш новый советник тоже маленько мечтает, как и Вискард, об императорской короне. — Бар кивнул головой. — Мой сын передавал мне слухи. Находясь в личном конвое наместника, трудно их не услышать, а он все мне рассказывает. Наш новый наместник не откажется от короны, если она ему будет предложена. Но он оставил себе путь для отступления. Говорят, что в случае неудачи он намеревается создать новую империю среди варварских племен. Говорят также, но в этом я не уверен, что он уже выдал свою дочь замуж за какого-то варварского короля.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
