смерть еще увеличила его необщительность. Он сделался угрюм и раздражителен, и добрая квартирная хозяйка не скрывает, что боится даже на несколько дней принять на себя заботу о нем. До получения известия от вас он останется у меня в доме, под надзором моей экономки.
Вы, вероятно, догадываетесь, в чем состояла просьба, с которой бедная страдалица хотела обратиться к вам. Она надеялась, что вы согласитесь поместить под надзор знающего человека это беспомощное, одинокое существо. Если с вашей стороны помощи не последует, как мне ни будет это прискорбно, но придется отправить мальчика в дом умалишенных.
С совершенным почтением, Ваш покорный слуга
Карл Фенник.
Р.S. Я боюсь, что мое письмо и письмо, вложенное в него, еще не скоро дойдут до вас.
Вчера вечером, когда я вернулся домой, то вспомнил, что мистрис Винтерфильд не оставила мне вашего адреса. Единственным оправданием моей забывчивости может служить то, что я был очень расстроен, когда писал под ее диктовку. Я тотчас же вернулся к ней, но она заснула. Зайдя к ней сегодня, я уже не застал ее в живых. В ее письме упоминается Девоншир, и это дает мне повод предполагать, что вы живете в этом графстве, и, мне кажется, она упоминала о вас однажды как о человеке состоятельном и знатном. Не узнав вашего адреса в лондонской справочной конторе, я в настоящее время разыскиваю в здешней частной библиотеке для чтения историю Девона, в надежде, что она может помочь мне. Позвольте прибавить, к вашему успокоению, что никто, кроме меня, не увидит этих бумаг. Для большей безопасности я сейчас же запечатаю конверт и надпишу на нем ваш адрес.
Прибавлено отцом Бенвелем.
Нам едва ли суждено узнать, каким образом мальчику удалось завладеть запечатанным конвертом. Вероятно, он бежал с бумагами из дома пастора и вернулся к матери и сестре в Лондон.
И пока такие точные данные в моем распоряжении, план будущего для меня совершенно ясен. Развод Ромейна с женой и изменение его завещания в пользу церкви представляются теперь только вопросом времени.
Часть четвертая
I. Трудный разговор
Две недели спустя, после открытия, сделанного отцом Бенвелем, Стелла однажды утром последовала за мужем в его кабинет.
– Ты получил известие о мистере Пенрозе? – спросила она.
– Да, он приедет сюда завтра.
– Надолго?
– Да. Чем дольше останется, тем лучше.
Она взглянула на него вопросительно и несколько укоризненно.
– Почему ты говоришь это? – спросила она. – Почему ты так нуждаешься в нем, когда я около тебя?
До этого времени он сидел за своим письменным столом, опершись головою на руку и опустив глаза на открытую книгу, лежавшую перед ним. При последнем ее вопросе он вдруг поднял глаза. Утренний свет падал через широкое окно на его лицо. Выражение отчаянного страдания, которое Стелла помнила со дня их встречи на пароходе, появилось снова, но на этот раз не смягченное и не украшенное прежнею кроткой покорностью, а, напротив, принявшее более резкий вид от угрюмого и отчаянного терпения человека, недовольного жизнью и самим собой.
Сердце ее болезненно сжалось. Она сказала мягко:
– Я не имела намерения упрекать тебя.
– Ты ревнуешь меня к Пенрозу? – спросил он с горькой усмешкой.
Стелла в отчаянии решилась высказать ему правду.
– Я боюсь его, – произнесла она тихо.
Он взглянул на нее со странным выражением удивления и подозрительности.
– Почему ты боишься Пенроза?
Она не рискнула раздражить его. Голос опять мучил его прошлой ночью. Прежние угрызения совести вырвались наружу в диких словах, когда он задремал на рассвете. Искренне жалея его, она, тем не менее, хотела предотвратить вмешательство Пенроза. Стелла попыталась дать косвенный ответ.
– Не мешало бы сообщить мне, – сказала она, – что мистер Пенроз католический священник.
Он снова опустил глаза на книгу.
– Как ты узнала, что Пенроз католический священник?
– Стоило только взглянуть на адрес твоих писем к нему.
– Почему тебя так пугает, что он священник? На балу у леди Лоринг ты сказала мне, что принимаешь участие в Пенрозе, потому что я люблю его.
– Тогда я не знала, что он скрывает от нас свое звание. Я не могу вполне доверять человеку, поступающему таким образом.
Он засмеялся недобрым смехом.
– После этого можно утверждать, что ты не доверяешь человеку, не выставившему свое имя на книге, написанной им, и таким образом скрывающему, что он автор. Пенроз поступал так по приказанию своих начальников, и, кроме того, мне он открыто объявил, что священник. Если уж порицать кого-нибудь, то порицай меня за то, что я хранил его тайну.
Она отодвинулась от него, оскорбленная тоном, которым были произнесены эти слова.
– Я еще помню то время, Луис, когда ты снисходительнее относился бы к моим заблуждениям, даже если я была неправа.
Это простое замечание тронуло его.
– Я не хочу обижать тебя, Стелла, – ответил он. – Но меня немного раздражило, когда я услышал, что ты не доверяешь преданнейшему и лучшему другу, которого только может иметь человек. Разве я не могу любить жену и друга? Ты не можешь себе представить, как я нуждаюсь в помощи и симпатии Пенроза во время моих занятий. Уже один звук его голоса придавал мне мужество. Поди сюда, Стелла, поцелуй меня и помиримся, как говорят дети.
Он встал из-за письменного стола. Она встретила его на полпути, и вся ее любовь, а может быть, и частичка страха, вылились в ее поцелуе. Он ответил ей таким же горячим поцелуем, но затем, к несчастью обоих, вернулся к предмету их разговора.
– Милочка, – сказал он, – постарайся полюбить моего друга ради меня и относись с терпимостью к другим формам христианства, кроме той, которую ты исповедуешь.
Ее улыбающиеся губы сжались, и она отвернулась от него. Впечатлительный эгоизм женской любви заставлял ее видеть в Пенрозе похитителя симпатий, которые всецело должны были принадлежать ей. Уходя, она со свойственной ей наблюдательностью заметила открытую книгу на пюпитре с заметками и отметками карандашом на полях. Что бы такое он мог читать, что так заинтересовало его? Если бы он сам не заговорил, она бы спросила его. Но его тоже оскорбил ее внезапный уход. Он заговорил – и в голосе его слышалась большая против обыкновения холодность:
– Я не буду стараться победить твой предрассудок, – сказал он. – Но об одном я должен серьезно просить тебя: когда Пенроз приедет завтра, не встречай его так, как встретила мистера Винтерфильда.
Ее лицо на мгновение побледнело, будто от страха, но бледность тотчас же исчезла. Стелла
