и катаюсь дома. Матильда – нянька, а я – дитя, которое на днях выучится ходить. Матильда, вы устали? Нет? Так прокатите меня еще раз. Спасибо. Движение, вечное движение – закон природы. О доктор, нет, я не сама сделала это открытие. Какой-то знаменитый ученый упомянул об этом в лекции. Такого безобразного человека я никогда не видала… Теперь поверните, Матильда… Отец Бенвель, позвольте мне представить вас моим друзьям. Я знаю, теперь не в моде представлять, но я одна из немногих женщин, не признающих тирании моды. Я люблю, когда представляют. Сэр Джон Дрон – отец Бенвель. Отец Бенвель – доктор Уайброу. А, вы знаете доктора по его славе? Охарактеризовать вам его? Как человек – прелестный, по профессии – несносный. Извините мою бесцеремонность, доктор, это одно из последствий избытка здоровья… Пожалуйста, Матильда, поверните еще раз, да поскорей. О, как бы мне хотелось теперь попутешествовать по железной дороге…
Но тут она уже не могла перевести дух. Она откинулась в своем кресле и молча обмахивалась веером.
Я тем временем обратил внимание на двух посетителей. Сэр Джон Дрон, я был уверен, не смог бы помешать конфиденциальному разговору с мистрис Эйрикорт. Прекрасный помещик, с лысой головой, крепким сложением и неистощимым запасом молчания – одним словом, тип, часто встречающийся в английском обществе – вот вам верное описание сэра Джона. Но знаменитый доктор был человеком совершенно иного рода. Взглянув на него, я тотчас же почувствовал, что, пока он в комнате, придется ограничиться светской болтовней.
Вы всегда узнавали из моей корреспонденции о моих ошибках. Я снова совершил ошибку: забыл, что часто случай играет немаловажную роль. Капризная фортуна после многих неудач снова была готова улыбнуться мне. Удача шла ко мне через ту женщину, которая уже дважды насмеялась надо мной. Какая награда за мои постоянные заботы о здоровье мистрис Эйрикорт! Она между тем перевела дух и продолжала:
– Ах, господа, какие вы скучные, – обратилась она к нам. – Почему не занимаете бедную больную, которую засадили дома? Отдохните немного, Матильда, или вы тоже заболеете. Доктор! Это ваш последний визит ко мне?
– Обещайтесь беречься, мистрис Эйрикорт, и я признаюсь, что профессиональные визиты закончены. Сегодня я у вас только в качестве знакомого.
– Вы лучший из людей! Сделайте мне еще одно одолжение. Разгоните нашу скуку. Эти знаменитые доктора, сэр Джон, живут в романтической атмосфере. Кабинет доктора Уайброу все равно что ваша исповедальня, отец Бенвель. Они выслушивают исповеди о самых интересных прегрешениях и горестях. В чем состоял роман последней особы, пришедшей искать у вас медицинской помощи, доктор? Нам не надо имен и названий мест. Мы как добрые дети, нам хочется только послушать сказку.
Доктор Уайброу взглянул на меня с улыбкой.
– Невозможно убедить леди, что мы тоже в своем роде духовники. Первая обязанность доктора…
– Конечно, лечить людей, – перебила она со всею грацией, на которую была способна.
Доктор ответил серьезно.
– Нет, это второстепенная обязанность, первая же – уважать доверие наших пациентов. Впрочем, – продолжал он более легким тоном, – сегодня мне встретился пациент при обстоятельствах, о которых моя профессиональная честь не запрещает рассказывать. Только не знаю, мистрис Эйрикорт, приятно ли вам будет, если я подробно расскажу об этом происшествии. Место действия – сумасшедший дом.
Мистрис Эйрикорт кокетливо вскрикнула и погрозила веером доктору.
– Не надо ужасов! – воскликнула она. – Одна мысль о сумасшедшем доме наполняет меня ужасом. О, фи! фи! Я не хочу слушать вас… не хочу смотреть на вас… и положительно отказываюсь пугаться до смерти. Матильда, отодвиньте кресло в самый дальний угол комнаты. Отец Бенвель, мое живое воображение для меня подводный камень в жизни. Я положительно чувствую запах больницы. Матильда, подвезите меня к окну, чтобы благоухание цветов заглушило этот запах.
Сэр Джон подал голос. Его речь целиком состояла из начатых предложений, заканчивавшихся улыбкой:
– Честное слово… доктор Уайброу? Такой опытный человек, как вы… Ужасы сумасшедшего дома… в присутствии дамы со слабыми нервами… Нет, честное слово… не могу… Что-нибудь смешное… Это лучше… да… Но такой сюжет… О, не могу!
Он встал, чтобы проститься. Доктор Уайброу ласково остановил его:
– Я имею на это свои причины, сэр Джон, – сказал он, – но не стану беспокоить вас излишними объяснениями. Есть человек, которого я не знаю и которого мне надо разыскать. Вы много выезжаете, когда бываете в Лондоне. Позвольте вас спросить, не встречались ли вы когда-нибудь с неким мистером Винтерфильдом?
Я всегда смотрел на самообладание как на одну из сильных сторон моего характера. В будущем я буду скромнее. Услышав это имя, я настолько поддался удивлению, что выдал себя доктору, дав понять, что могу ответить на его вопрос.
Между тем сэр Джон задумался и объявил, что никогда не слышал фамилию Винтерфильд. Признавшись столь красноречивым способом в своем неведении, он скользнул в нишу у окна и погрузился в созерцание леди Эйрикорт, нюхавшей цветы.
Доктор обратился ко мне.
– Я не ошибся, отец Бенвель, предполагая, что со своим вопросом мне следовало обратится к вам?
Я ответил, что джентльмен по имени Винтерфильд известен мне.
Доктор тотчас же встал.
– Не сможете ли вы посвятить мне несколько минут? – спросил он.
Излишне прибавлять, что я был к услугам доктора.
– Я живу близко, и экипаж ожидает меня, – продолжал он. – Если вы не прочь поехать со мной, то я сообщу вам нечто такое, что, как мне кажется, вам необходимо знать.
Мы тотчас же простились. Мистрис Эйрикорт – частичка румян с носа которой осталась на цветах – одобряюще ударила меня веером и объявила доктору, что она прощает его, само собой разумеется, если он обещает «никогда больше не делать этого». Через пять минут мы были в кабинете доктора.
Взглянув на часы, я понял, что мне не удастся закончить это письмо к сегодняшней почте. Поэтому посылаю его вам, как оно есть, с заверением, что окончание моего рассказа вы получите на следующий день.
2.
Доктор начал осторожно.
– Винтерфильд не совсем обыкновенная фамилия, – сказал он. – Но нелишне будет удостовериться, если возможно, что тот ли это самый человек, которого я ищу, ваш Винтерфильд? Вы его знаете только по имени или знакомы с ним?
Я, конечно, ответил, что знаком.
Доктор продолжал:
– Извините меня, если я предложу вам немного нескромный вопрос. Познакомившись с обстоятельствами, я уверен, что вы поймете и извините меня. Не известно ли вам – как бы это сказать? – не известно ли вам какое-нибудь романтическое приключение из прошлой жизни мистера Винтерфильда?
На этот раз, чувствуя, что, по
