Такер улыбнулся. Да, Мэгги явно выздоравливает. Во всяком случае, упрямство вернулось к ней.
Такер поднялся повыше, ища глазами Мэгги. Девушка нагнулась над костром. Волосы цвета гречишного меда, как всегда густые и непокорные, перевязанные на затылке лентой, спадали на плечи вьющейся волной. Выцветшее коричневое платье льнуло к высокой груди, облегало изящные формы.
Когда Такер ухаживал за ней, он совсем не думал о совершенстве ее тела. Но теперь все было по-другому. Теперь он едва ли мог думать о чем-то еще.
Мэгги повернулась, словно почувствовав его взгляд, и нерешительно улыбнулась.
– Ты голоден? Бифштексы почти готовы.
Он действительно невероятно проголодался, но тосковал не по еде. И поэтому, кивнув, направился к Мэгги. Она положила бифштекс на оловянную тарелку и протянула Такеру.
– Завтра утром отправляемся в путь, – сказал он, присаживаясь на упавшее дерево. – Ты, я думаю, вполне здорова. Попытаемся сделать двадцать миль, если, конечно, ты будешь в состоянии. Если будет все в порядке, мы догоним караван меньше чем за неделю.
– Я сделаю все, что необходимо. И справлюсь.
– Верю.
Глаза их встретились. Такер подумал, что Мэгги действительно способна достичь любой цели, если, конечно, решит добиться своего.
Мэгги лежала на постели, притворяясь, что спит, и поглядывала на Такера сквозь опущенные ресницы. Отсветы огня играли на его лице, придавая ему одновременно привлекательный и зловещий вид. Мэгги почувствовала, как низ живота у нее заныл.
Ей тоже не хотелось уезжать завтра. Что-то произошло в эти дни. Она почему-то сознавала, что они покидают это место, не сделав чего-то очень важного, и понимала, что все впереди.
Мэгги закрыла глаза. Не то чтобы они много говорили или делились друг с другом своими мыслями. Как бы Мэгги хотела задать ему вопросы, волновавшие ее. Кто же Такер на самом деле? Почему он остался в глуши, чтобы ухаживать за ней так преданно? Или, может быть, он негодяй, готовый на все, чтобы завладеть ее наследством?
И снова перед глазами всплывали сцены: Такер с Рейчел и Фионой, Такер и Морин, Такер и Гарри, Такер возвращается с охоты с добычей. Такер растирает скребницей Блу Боя, Такер с бородой и чисто выбритый. Такер, наблюдавший за ней, совсем как сейчас.
Мэгги с испугом поняла, что открыла глаза и что Такер, заметив это, уставился на нее. Во рту мгновенно пересохло. Сердце беспорядочно забилось в груди.
– Я думал, ты спишь, – обронил он. Мэгги села, не сводя с него глаз.
– Нет, – ответила она. И хотя ночной холод уже проникал сквозь одеяло, Мэгги чувствовала, что вся горит.
– А нужно бы отдохнуть. Завтра тяжелый день.
– Что-то не спится. Может, лучше прогуляться к ручью?
Такер взглянул в потемневшее небо. Только тонкий полумесяц лил мягкий свет над землей.
– Я пойду с тобой.
– Не стоит, – поспешно ответила Мэгги. – Мне… мне нужно побыть одной.
И почувствовала, что покраснела. Она солгала, но не хотела, чтобы Такер понял это. Хотя ей, действительно, нужно побыть немного времени вдали от него, чтобы взять себя в руки.
– Хорошо, – согласился Такер. – Только поосторожнее, когда будешь спускаться с холма.
Мэгги поднялась и, опустив голову, прошла мимо Такера.
Она медленно спустилась в лощину, поскальзываясь и каждую минуту боясь упасть. Мэгги опустилась на колени на берегу ручья и, окунув пальцы в холодную воду, брызнула на горячие щеки. Неужели она снова заболевает?
Мэгги не могла избавиться от странного чувства. Холодно и жарко одновременно. Голова почти кружится, но не совсем, сердце сильно бьется.
Мэгги снова ополоснула лицо водой и уселась на корточки, глядя в темноту.
Такер ждал, казалось, целую вечность. Огонь почти догорел. Луна плыла по безоблачному небу… Наконец не выдержав, он встал и отправился за Мэгги. Та склонилась над ручьем.
– Мэгги, что случилось?
Девушка грациозно поднялась. Глаза сверкали в лунном свете. Она была невероятно, необыкновенно прекрасна и не нуждалась ни в драгоценностях, ни в модных нарядах. Само совершенство!
Такер не смог сдержаться. Его непреодолимо тянуло к ней, словно ребенка к конфете. Он привлек Мэгги к себе, и та, подняв лицо, безропотно приняла поцелуй.
Вся нежность, вся тревога, пережитая им за эти десять дней, вылилась в этот страстный поцелуй. Он хотел заботиться о ней, лелеять, любить всю оставшуюся жизнь.
Мэгги. Его Мэгги.
Ее рука прокралась ему за спину, пальцы запутались в густых волосах. Другая рука нерешительно поднялась, кончики пальцев погладили щеку.
Нежное прикосновение зажгло огонь в крови.
Темная щетина царапалась сильнее, чем борода. Именно это подумала Мэгги, когда он прижал ее к груди. Но губы его становились все более требовательными, и вскоре всякие сознательные мысли улетучились.
Такер, осторожно сжав ее лицо, прикусил нижнюю губу и осыпал жадными поцелуями шею и плечи, прежде чем снова завладеть ее ртом. Мэгги гортанно застонала, не в силах справиться с буйной волной эмоций, прокатившихся по телу. Колени дрожали, ноги подгибались. Кожа горела, словно обожженная.
– Мэгги, взгляни на меня.
Открыть глаза оказалось почти невозможным, она больше не владела собственным телом. Оно напрягалось, стремясь достичь чего-то непонятного и волнующего.
– Взгляни на меня.
Мэгги буквально заставила себя поднять отяжелевшие от страсти веки.
Такер, сжав ее руки, чуть отстранил девушку от себя:
– Мэгги?
Он, казалось, о чем-то спрашивал, и Мэгги, словно отвечая, приблизилась к молодому человеку. Она хотела быть совсем близко. Должна быть совсем близко.
– Мэгги, – выдохнул Такер, будто это слово было насильно вырвано из его груди; нагнувшись, подхватил ее на руки и молча, быстро понес прочь от ручья к костру, от которого остались лишь тлеющие угольки, излучавшие жар, подобный тому, что пылал в самом потаенном местечке Мэгги. Когда Такер поставил ее на землю, Мэгги задрожала от предчувствия и ожидания. Она подняла голову и встретилась с ним взглядом. Карие глаза сверкали огнем страсти, сжигая ее душу. Руки медленно и нежно гладили и ласкали плечи девушки; потом пальцы сомкнулись, Такер поднес ее ладони к губам и поцеловал сначала одну, потом другую руку. И когда он отпустил ее, самым естественным для Мэгги было обнять его, хотя бы для того, чтобы сохранить равновесие. Напрасная надежда! Ее мир бешено раскачивался, кружился, падал в ужасающем, опьяняющем, завораживающем вихре ощущений.
Пальцы Такера легли на крохотные пуговички на корсаже, высвобождая каждую из петельки. Он раздвинул ткань, и руки коснулись груди под полотняной сорочкой. Мэгги втянула в себя воздух и напряженно вздрогнула. Такер спустил платье с плеч девушки. Оно скользнуло по разгоряченной коже и упало темным кругом вокруг ног.
