Такер поднял руку и, вновь улыбнувшись, задумчиво потер подбородок. Как он будет выглядеть без бороды? Что за странный вопрос?
– Поправляйся, Мэгги, – прошептал он, наклонившись к девушке, – и ты увидишь, как я выгляжу без бороды. И если захочешь, я никогда больше не буду ее отпускать.
Он коснулся губами ее виска:
– Я люблю тебя, Мэгги.
ДНЕВНИК МОРИН
16 июля
Бет Энн Эдамс умерла. Миссис Эдамс теряет последние силы. Теперь заболела Мэгги. Когда все это кончится?
ГЛАВА 27
– Она не может ехать дальше, – вздохнул Такер, глядя на мать и Дэвида, сидевших напротив. – Мэгги нуждается в покое и отдыхе. Она переносит болезнь гораздо тяжелее, чем остальные.
Дэвид покачал головой:
– Я не могу остановить караван, Так.
– Знаю. Поэтому и собираюсь остаться здесь с ней. Когда Мэгги почувствует себя лучше, мы вас догоним.
– Такер! – воскликнула Морин. Он поднял руку:
– Ничего не хочу слушать, мама. Я все решил. Гарри поможет тебе править фургоном, а Нил трудится, как настоящий мужчина. Фиона и Рейчел почти здоровы, а Эдамсы скоро смогут присоединиться к каравану. По крайней мере, старшие дети достаточно оправились, чтобы помочь младшим, да и Дороти сможет о них позаботиться.
– Но это не совсем прилично, сынок… ты и Мэгги одни, в этой глуши…
Зеленые глаза с сомнением смотрели на Такера. Он вполне понимал мать, но сейчас ничто не имело значения, кроме безопасности Мэгги. Пусть люди говорят, что вздумается; сплетни волновали Такера меньше всего. Он не желает ни на один день оставлять ее в тряском фургоне.
– Другого выхода нет, – произнес он вслух. – Детям необходима ты. Кроме того, мы не можем дальше плестись с такой скоростью, иначе никогда не догоним караван. Как только Мэгги станет лучше, лошади смогут покрыть это же расстояние в два-три раза быстрее.
Морин, смирившись, кивнула.
– Ну что ж, если так надо…
– Все будет хорошо, мама. Обещаю. Морин невесело улыбнулась.
– Знаю, сынок, – прошептала она, и Такер встретился с ее взглядом, полным материнской любви.
Дэвид задумчиво вздохнул:
– Завтра мы доберемся до Саблетт-Катофф. По пути к форту Бриджер воды больше и дорога лучше. Много корма для животных. Но так мы потеряем лишнюю неделю. Первые пятьдесят миль этой обходной тропы дадутся нелегко. Ни воды, ни травы, ни деревца. Придется напрячь все силы, чтобы добраться до Грин-Ривер и напоить скотину. Если ничего не случится, через два дня будем там. Следы хорошо видны. Ты нас не потеряешь.
Такер кивнул, прекрасно понимая, что теперь только от него зависит, сумеют ли они благополучно догнать караван.
– Еще через несколько дней обходная тропа соединяется с основной дорогой в форт Бриджер, – донеслись до Такера слова Дэвида. – Примерно неделя уйдет на то, чтобы добраться до Сода-Спрингз. К тому времени ты должен успеть догнать нас.
– Не волнуйтесь, – твердо пообещал Такер. – Мы там будем.
Мэгги открыла глаза. Прошло несколько мгновений, прежде чем она поняла, что лежит на земле под открытым небом. Было утро, она чувствовала это по запаху травы. Порыв теплого ветерка швырнул ей в лицо горсть пыли. Отвернувшись, она закашлялась и села.
И тут же почувствовала, как кровь отливает с лица. Фургонов не было! Люди ушли и бросили ее здесь!
Паника охватила ее, прежде чем верх взял здравый смысл. Не может быть, чтобы она осталась совсем одна. Кто-то сделал постель из сухой травы и накрыл Мэгги одеялами. Неподалеку догорает костер, рядом с которым стоят кофейник и жаровня. В тени низкорослой сосны лежат два седла.
Мэгги потерла лоб кончиками пальцев, пытаясь понять, что происходит. Кажется, она была больна. Жар и озноб. Корь. Как у девочек и детей Эдамсов. Ее положили на постель в фургоне. А потом…
Девушка покачала головой. После этого все расплывалось в тумане.
Нет, не все. Здесь был Такер. Мэгги вспомнила, как он наклонялся над ней, поил водой, клал на лоб мокрую тряпку. Такер. Всегда Такер.
Девушка подняла руку, коснулась густой спутанной копны волос на затылке. Несколько часов уйдет на то, чтобы все это расчесать! Кстати, где ее расческа?
Но в этот момент послышались шаги. Такер выглядел усталым и измученным. И почему-то еще более красивым, чем обычно.
– Мэгги.
Он произнес ее имя мягко, тихо, но звуки его голоса растеклись по сердцу теплым медом. Нежная улыбка Такера прогнала тревогу. Кровь сильнее застучала в висках Мэгги.
– Такер… – хриплым прерывистым голосом пробормотала Мэгги.
Такер снова улыбнулся, и только теперь Мэгги поняла, почему он выглядит как-то по-другому.
– Ты сбрил бороду!
Такер уселся рядом с ней, совсем по-мальчишески ухмыляясь.
– У меня было довольно много свободного времени, пока ты спала. Кроме того, жара страшная, так что можно вполне без нее обойтись.
Подбородок оказался квадратным, как и думала Мэгги, а у левого уголка рта пряталась ямочка. Даже сейчас нижняя половина лица была темной от пробивавшейся щетины. Мэгги вспомнила, как удивилась тогда, поняв, что он не оцарапал ее бородой, когда целовал. А сейчас? Что будет, если Такер поцелует ее сейчас?
Глаза девушки широко открылись, и она поспешно отвернулась, боясь, что Такер прочтет ее мысли.
– Где остальные? – спросила она хриплым шепотом.
– Караван ушел два дня назад. Мы догоним их, как только ты сможешь держаться в седле.
– Мы здесь одни?
Мэгги неожиданно сообразила, что одета слишком легко: в одну сорочку и панталоны. И, конечно, Такер накрыл ее тонким одеялом!
Она снова подняла голову:
– И все это время ты ухаживал за мной? Такер кивнул, и что-то в выражении его глаз подсказало девушке, что он видел ее в наряде куда более скромном.
– Я была очень плоха?
– Раза два я даже боялся, что потеряю тебя. Но продолжал твердить себе, что все будет хорошо. Вот ты и поправилась.
– Хорошо? Откуда такая уверенность?
Но сердце вело себя очень странно, и дыхание почему-то все время прерывалось.
– Сейчас приготовлю тебе поесть. Жар спал вчера, и с тех пор ты спала как убитая.
Такер поднялся и направился к костру:
– Как насчет бекона с жареным картофелем? Мать оставила нам все, что могла. Хлеб тоже есть.
Бекон, картофель и хлеб. У Мэгги сразу потекли слюнки. Да, есть ужасно хочется, она просто умирает с голоду!
– Тебе помочь?
– Нет, сиди и отдыхай. Я неплохо готовлю. Он начал ворошить угли. Мэгги снова коснулась спутанных волос и поняла, что ей небезразлично, как она выглядит. Девушка не знала, сколько пролежала в бреду, но, должно быть, прошло немало времени, и нельзя, чтобы Такер и дальше видел ее такой.
